"
"— Тогда как друг не заставляй меня беспокоиться. Тебе придется пользоваться общественным транспортом в незнакомом городе поздно вечером. Достаточно уже того, что ты ездишь на велосипеде там, где нет велосипедных дорожек, — пробормотал он, и она сразу же почувствовала тяжелый ком в желудке. Он старался быть хорошим другом. Он заботился о ней, и вместо того, чтобы довольствоваться тем, что у нее уже есть, она все это рушила и… хотела большего.
Оливия сделала глубокий вдох.
— Ты уверен? Что я тебе не помешаю?
Он молча кивнул.
— Тогда ладно. Хорошо. — Она заставила себя улыбнуться. — Ты храпишь?
Он коротко хохотнул.
— Я не знаю.
— Ой, да ладно. Как ты можешь не знать?
Он пожал плечами.
— Просто не знаю.
— Ну это, видимо, значит, что ты не храпишь. Иначе кто-нибудь уже сказал бы тебе.
— Кто-нибудь?
— Сосед по квартире. — Она поняла, что Адаму тридцать четыре года и, скорее всего, у него лет десять уже не было соседей по квартире. — Или девушка.
Он чуть улыбнулся и опустил взгляд.
— Тогда, полагаю, моя «девушка» сообщит мне после конференции.
— Он сказал это негромко, будничным тоном, явно пытаясь пошутить, но щеки у Оливии вспыхнули, и она уже не могла смотреть на него. Она принялась теребить нитку на рукаве своего кардигана, судорожно думая, что бы ответить.
— Мой дурацкий реферат. — Она кашлянула. — Его приняли в качестве доклада.
Он посмотрел ей в глаза.
— На секции?
— Ага.
— Ты не рада?
— Нет. — Она поморщилась.
— Это из-за твоего страха публичных выступлений?
Он помнил.
Конечно, помнил.
— Ага. Будет ужасно.
Адам пристально посмотрел на нее и ничего не сказал. Ни «все будет хорошо», ни «получится отличный доклад», ни «ты слишком остро реагируешь» или «это отличная возможность». Такое спокойное принятие ее тревоги подействовало на Оливию совсем иначе, чем энтузиазм доктора Аслан: она расслабилась.
— На третьем году аспирантуры, — тихо сказал он, — мой научный руководитель послал меня вместо себя на симпозиум. Он сказал мне об этом за два дня до выступления, не дал ни слайдов, ни конспекта.
Просто сообщил тему.
— Вау. — Оливия попыталась представить, каково это, когда от тебя ожидают исполнения столь сложной задачи, дав для подготовки столь малый срок. Одновременно она удивлялась тому, что Адам сам рассказал что-то о себе, не дожидаясь прямого вопроса. — Зачем он это сделал?
— Кто знает? — он запрокинул голову, уставившись в точку над ее головой. В его голосе слышалась горечь. — Потому что у него появилось срочное дело.
