Понимает ли, что его большой палец поглаживает взад-вперед ее венку.
— Мы тут не для этого.
Она чувствовала, как раздуваются ее ноздри.
— Это не значит, что…
— Ты не мыслишь ясно. — Он сглотнул. — Ты расстроена, пьяна, и…
— Я выпила два пива. Много часов назад.
— Ты аспирантка, в данный момент ты зависишь от меня в плане ночевки, и даже если бы это было не так, моя власть над тобой может легко превратить все это в принуждение, что…
— Я… — Оливия засмеялась. — Я не чувствую принуждения, я…
— Ты любишь другого!
Она едва не отшатнулась.
С какой горячностью он выплюнул эти слова. Они должны были оттолкнуть ее, прогнать прочь, раз и навсегда вбить ей в голову, насколько это нелепо, насколько губительна ее идея. Но этого не произошло. К настоящему моменту угрюмый, вспыльчивый козел Адам так хорошо совместился с ее Адамом — тем, который покупал ей печенье, проверял ее слайды и позволил ей поплакаться ему в шею. Возможно, было время, когда она не могла вполне примирить этих двоих, но теперь она так ясно видела эти его многочисленные лица.
Она не хотела оставлять позади ни одного из них.
— Оливия. — Он тяжело вздохнул, закрывая глаза. Мысль о том, что он может думать о женщине, которую упоминал Холден, мелькнула у нее в голове и ускользнула прочь, слишком болезненная, чтобы на ней задерживаться.
Нужно было просто сказать ему. Ей следовало быть с ним честной, признать, что ей безразличен Джереми, что нет никакого «другого». И никогда не было. Но она была в ужасе, парализована страхом, и после всего произошедшего ее сердце могло разбиться слишком легко.
Таким хрупким оно стало. Адам мог расколоть его на тысячу кусков и даже не понял бы этого.
— Оливия, это ты чувствуешь сейчас. Через месяц, неделю, завтра, я не хочу, чтобы ты сожалела…
— А как насчет того, что хочу я? — Она склонилась вперед, позволив словам на долгие секунды погрузиться в тишину. — Как насчет того, что я этого хочу? Хотя, может, тебе все равно. — Она расправила плечи и быстро заморгала оттого, что защипало в глазах.
— Потому что ты этого не хочешь, да? Я просто не привлекаю тебя, и ты не хочешь, чтобы мы…
Она едва не упала от того, как он дернул ее за запястье, притянув ее руку к себе, прижав ладонь вплотную к своему паху, чтобы показать ей, что… Ой.
Ой. Да.
Желваки играли у него под скулами, когда он держал ее взгляд.
— Ты понятия не имеешь, чего я хочу.
От всего этого у нее перехватило дыхание.
