Главная проблема дракона

К слову, она полностью соответствовала своему прозванию: со светлой кожей, белоснежными волосами, утонченная и величественная – она напоминала царицу небосвода.

– Я так понимаю, напали на вас обоих?.. – тонко усмехнувшись, уточнила императрица, переводя взгляд с моего халата на полотенце сына. Правда, матушка дракона при этом не уточнила, кого именно из нападавших имела в виду: убийц, монстров или неудержимую страсть с безумством, которое чуть было не случилось в этой комнате.

– Да, нам нужно было привести себя в порядок, – с предупреждающей интонацией произнес Ричард, словно защищая меня!

Впрочем, предостережению Ривелия не вняла и, прищурившись, спросила:

– Так вот ты какая, Одри Хайрис.

Вот так. Почти в лоб, без приличествующих месту дворцовых расшаркиваний… Я так растерялась, что, недоуменно пожав плечами, ответила чистую правду:

– Может, в том, что я потешная?

Ну правда, какая такая стратегия может быть у девицы с песценотом на всю голову?

– И умная, – хмыкнула императрица.

После этих слов она, развернувшись, величественно поплыла к выходу. Следом за ней зашуршал волочившийся по полу подол из глубокого изумрудного бархата, который струился точно вода при каждом движении Ривелии.

Когда она была уже на пороге, то вдруг обернулась и произнесла:

– Ричард. И еще хотела напомнить, что через десять минут тебя ждут на совещании.

Принц кивнул, и дверь за императрицей закрылась, не без помощи мелькнувшего на миг в проеме слуги.

– Кажется, я ей не понравилась… – резюмировала очевидное.

– Это добрый знак. Матери редко нравятся при первой встрече хорошие люди, – улыбнулся Ричард и аккуратно снял с моей головы Малыша.

– А хорошие драконы? – намекнув на то, что среди знати последних куда больше, уточнила я.

– А такие бывают? – усмехнулся Ричард и, взяв меня за руку, добавил: – Подождешь меня? Можешь пока прилечь, отдохнуть, почитать книгу.

И принц указал взглядом на последний. А затем начал спешно собираться.

Я отвернулась, сделав вид, что любуюсь пейзажем в окне, хотя на самом деле засмотрелась, как говорят живописцы, на «натуру» полуобнаженно-драконичного вида. С удовольствием полюбовалась бы на оную через зеркало, но, увы, в комнате такового не было.