Главная проблема дракона

Вот только витавший в воздухе запах напряжения и страха не давал обмануться и принять это место за какое-то иное.

Коридоры, по которым нас вел Эрон, были узкими и извилистыми, создавая ощущение лабиринта, где с непривычки можно было и потеряться.

Допросные находились на подвальных этажах. Здесь света было уже чуть меньше, да и влажность с холодом ощущались отчетливо.

Когда мы вошли в одну из камер, то первое, что я увидела, – пентаграмму на полу. В ней лежал мужчина. Хотя, правильнее сказать, останки мужчины, а над ними парил дух, который монотонно что-то говорил.

Писчий, что сидел за столом в углу, споро строчил пером, стенографируя за призраком. Только потом я увидела троих некромантов, что стояли в тени и держали арканы подчинения, стабилизации и энергетическую подпитку контура заклинания призыва.

А еще в допросной были двое стражей, которые словно слились с обстановкой. Взгляд каждый раз словно смазывался, не останавливаясь на них.

– Как идет допрос? – поприветствовав законников, спросил у одного из них Ричард.

– Ваше Высочество, – бросив на меня взгляд из тех, которые способны пробить в теле дыру навылет, начал было дознаватель и, лишь дождавшись кивка от принца, продолжил: – С установлением личности заказчика – глухо, – отозвался дознаватель и с досадой добавил: – Умный, гад, попался, общался только через письма. И только этих субчиков взяли – как в воду канул. Без единой зацепки.

– Я хочу сам задать несколько вопросов призраку… – произнес Ричард и… собственно начал.

Правда, не уточнил, что несколько – это будет несколько десятков. Потому как хоть призраки и не умеют лгать, но утаивать-то у них получается отлично. А многословием среди потусторонних сущностей мало кто отличается, так что… а Ричард желал знать все точно, подробно и максимально полно.

За те несколько часов, что принц вынимал душу (во всех смыслах) преступнику, сменилось три писаря, два артефакта для фиксации показаний, девять некромантов, а невозмутимые дознаватели обзавелись нервным тиком.

Кажется, психанул даже дух, которому, по его загробному статусу, земные эмоции были чужды. Во всяком случае, он перестал изъясняться жестами, короткими фразами, а стал максимально доходчив, в смысле матершинен. Зато выложил абсолютно все! Кажется, даже то, что успел в своем посмертии подзабыть.

– Ваше высочество, в который раз я промолчу о том, как жаль, что вы наследник трона, – устало усмехнувшись, произнес законник.