Главная проблема дракона

Хоть лента из шкуры, хоть стальной трос… Главное, чтобы лежал ровно и в итоге получился четкий символ.

– А вы умеете нестандартно смотреть на ситуацию, – хмыкнул преподаватель и улыбнулся. Не едко, саркастично или уничижительно, а искренне. Правда? Неужели?! Я удостоилась улыбки Рипли! – Я просто не могу не поставить вам сегодня «великолепно», – посмотрев на меня поверх пенсне, произнес он. И, обведя взглядом аудиторию, добавил: – На сегодня все свободны.

Я после этих слов стремительно подошла к своей парте и взяла сумку, а другие адепты шустро похватали свои вещи и… Нас как ветром сдуло из аудитории, пока магистр не вспомнил о том, что надо дать адептам решать задачи еще и на дом.

На выходе из учебного корпуса я ощутила, как нагрелся браслет. Послание от Ричарда было кратким: «У крыльца общежития тебя будет ждать Риквар с посылкой. Возьми ее, пожалуйста, и будь готова через час. Я за тобой заеду».

Сглотнула. Как же все быстро-то! Затем, решительно выдохнув, направилась к общежитию, где, и правда, меня уже ждал брюнетистый приятель принца.

В руках он держал объемную коробку и, видимо, не очень был рад роли курьера, но куда деваться.

– Это тебе, – опустив приветствие, Хант протянул мне свою ношу.

– Спасибо, – поблагодарила я и взяла коробку.

Хант же, не торопясь уходить, переступил с ноги на ногу и произнес:

– Одри, я должен перед тобой извиниться.

– За что? – удивилась я.

– Потому что сначала я подумал о тебе плохо, потом – очень плохо. Но сейчас я, наверное, понимаю Ричарда лучше, чем кто бы то ни был.

Я искренне рад за друга. И сделаю все, чтобы помочь ему сохранить ваше с ним счастье. Знай, ты всегда можешь на меня положиться.

– Я знаю, – кивнула и заглянула в темные глаза дракона, увидев в их глубине… счастье. Такое же, какое видела порой в синих глазах моего любимого высочества.

И откуда-то появилась абсолютная уверенность: со злодейкой… Хотя какая она злодейка? Все в порядке. Этот брюнет змеем извернулся, но сумел сохранить свою рыжую.

С осознанием этого я поспешила к себе.

В комнате нарезал круги Малыш, возмущенно фыркая, чего я так долго. Он же помогал мне и собираться, а также восхищаться, волноваться и еще много чего -ться.

Платье, к слову, было небесно-лазоревым, оттенка ясного осеннего неба. Ткань переливалась, струилась и казалась невесомой. Корсет наряда был украшен тонкой вышивкой из серебряных нитей, создающих узоры, напоминающие ветви деревьев и цветы. Юбка плавно ниспадала до пола, образуя многослойные волны.