Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

А пока они телепаются, подберем хвосты на других направлениях. Dixi! Я так сказал!

Полчаса спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда все уже собирались расходиться после совещания, я остановил товарища Лаврова хрестоматийной фразой из советского телесериала «Семнадцать мгновений весны», да-да, той самой: «А вас, Сергей Викторович, я попрошу остаться». Захотелось мне вдруг поговорить, если не по душам, то по-человечески, без галстуков, с одним из тех людей, что в моем мире стал вернейшим соратником президента Путина.

Все-таки не просто так я попросил отозвать этого человека из состава советского представительства при ООН и направить послом на «Неумолимый». Был еще вариант с Виталием Чуркиным, который тянет сейчас лямку второго секретаря советского посольства в Вашингтоне, но я решил, что лично для меня вариант с Сергеем Лавровым значительно интереснее. В моем мире Чуркин был солдатом своей страны, сражавшимся в передовом окопе, а Лавров вырос до командующего всей дипломатической армией. Значит, и перспектив у него гораздо больше."

"— Садитесь, Сергей Викторович, поговорим как уважающие друг друга люди, — сказал я, указывая на соседнее кресло, самопроизвольно придвинувшееся к моему вместе с разделяющим нас столиком. — Если хотите курить — пожалуйста, также в баре имеются напитки для настоящих мужчин. В двух верхних бочонках — коньяки из начала девятнадцатого века: в одном предок нашего Курвуазье, в другом аналогичный продукт от фирмы Хеннеси, подарок Наполеона Бонапарта.

В трех нижних — продукт погрубее: арманьяки и коньяки из начала семнадцатого века, презентованные Генрихом Наваррским. Стюардов на частных беседах императора не бывает, так что мужчины сами обслуживают себя и своих дам.

— А вы? — спросил мой гость, усаживаясь в кресло и тем самым показывая, что пока воздержится от «употребления».

— А я и не курю, — сказал я, — ибо этого мне не позволяет основная профессия офицера спецназа, и не пью, даже эпизодически, потому что этого занятия не одобряет моя энергооболочка.

А когда ей что-то не нравится, то это просто «туши свет», хуже доминантной жены. Форсированное вытрезвление — это настоящая пытка, нечто вроде электрического стула без летального исхода.

— А что такое энергооболочка, и почему офицеру спецназа нельзя курить? — спросил мой собеседник.

— Начнем с последнего вопроса, — улыбнулся я.