Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Видя, как он вместе с аквилонцами исполняет все праздничные ритуалы, я убеждалась, что этот человек притворяться не умеет. Даже в своих ролях он оставался СОБОЙ… и играл всегда самого себя, независимо от образа. Сложная, многогранная личность, гений и титан — им невозможно не восхищаться… И всегда, всегда вокруг него собираются те, кто покорен его невероятной энергией и любовью к жизни, этим светом, что затмит тысячу солнц. Разве же он не заслуживает настоящего счастья? Вот, смотрю я на него, вздымающего руки и выкрикивающего вместе со всеми ритуальные слова — и отчетливо вижу, что о Марине он и не думает в этот момент.

Не просто не думает — ее сейчас для него не существует. А ведь это неправильно. Когда мы истинно любим, наш возлюбленный живет в нас неизменно. И чем острее переживаемая эмоция, тем сильнее впечатывается в нас образ возлюбленного — он неотъемлем ни от печалей наших, ни от радостей. Потому что мы носим в себе его душу.

А вот Марина притворяется. Делает вид, что ей весело и интересно.

Она же актриса. Но меня-то, мага Разума, она не обманет…

Мои наблюдения окончательно подтвердили, что отношения этой пары уже ничто не спасет… Собственно, история банальная — нечто подобное происходит довольно часто и среди обычных людей… Ведь любые человеческие взаимоотношения подчиняются одним и тем же законам.

Эти двое уже давно раздражают друг друга, но убеждают себя, что любовь еще жива. Володя делает это из тех соображений, что ему не хочется портить себе репутацию очистившейся и совершенствующейся личности.

А Марина… она просто не понимает, что с ней происходит. Вроде бы все хорошо и все ее чаяния сбылись: муж бросил пить, стал хорошо выглядеть, на других баб не смотрит, вдохновлен и воодушевлен, совершенно свободен в проявлении себя, по-прежнему востребован и любим публикой, которой стало намного больше, чем прежде.

Но она чувствует себя лишней в его жизни. Пытаясь время от времени вызвать его на «откровенный разговор» (о, как мужчины этого не любят!), она натыкается на еще большее отчуждение, и ее не могут обмануть его фразы о том, что «все нормально, ну чего ты, Марин?».

А эти самые разговоры, древние как мир, заключаются в извечном «ты ко мне охладел, ты меня больше не любишь».

Но и бросить его она не в силах. Слишком много было вложено в эти отношения. И больше всего угнетает Влади тот факт, что это не она его спасла. Не она… И потому бедняжка чувствует себя лишь приложением к нему, никчемным и обременительным.