Год нашей любви

– В День благодарения всегда много суматохи, – рассказала нам медсестра в регистратуре. – Люди, навещающие родственников, так и норовят получить травму, и поди разберись почему. Но сегодня все едут домой, и если не все они пьяны, то нам, может быть, предстоит спокойная ночь.

Она взяла у меня заполненные формы.

– Каллахан? Я уже приготовила твою карту. Твои родители позвонили заранее.

Конечно же, позвонили.

Молодой врач из приемного отделения понимающе кивнул:

– Не сомневаюсь. Но нам нужно понаблюдать за твоей температурой, проследить, чтобы инфекция не распространилась на почки.

– Не распространится, мне почти не больно.

– Мы вынуждены настоять, Кори. Пациенты с повреждениями позвоночника должны быть особенно осторожны. Известны случаи, когда от мочеполовой инфекции такие, как ты, необратимо теряли возможность управлять мочевым пузырем.

От этих слов я съежилась.

– Я верю твоим ощущениям, – продолжал он. – Но рисковать не стоит. Мне нужно задать тебе еще несколько вопросов. Ты пьешь достаточно жидкости?

– Регулярно опустошаешь мочевой пузырь?

Здесь мне пришлось расколоться:

– Да.

Утром и вечером я должна была полностью опустошать мочевой пузырь с его помощью. Но к Хартли я катетер не взяла, поскольку не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел.

– Раньше я тоже делала такие перерывы, и все было нормально.

– Когда все это закончится, тебе нужно будет снова стать внимательнее. Надеюсь, ты это понимаешь.

Смутившись, я кивнула.

– Еще один фактор – сексуальная активность: как прелюдии, так и половой акт, – сказал он.

– Это явно не мой случай, – сказала я, краснея.

– Значит, это совет на будущее. Пока мы поставим тебе на ночь капельницу с антибиотиком. Переночуешь в палате, а утром мы тебя выпишем. Сама не заметишь, как окажешься дома.

Дана отправилась домой. Я надела дурацкий больничный халат с открытой спиной и смотрела муть по телевизору, пока медсестра протыкала мою вену иглой.

Я раз пятьдесят мочилась в холодном туалете палаты.

Поутру я начала расспрашивать всех входивших в палату – от медсестер и до тех, кто принес хлопья на завтрак, – о том, когда меня выпишут. К сожалению, чаще всего в палату входила большая угрюмая медсестра с ярко-рыжими волосами, и помощи от нее было немного. Она сказала только, что обход начнется в десять.