Год нашей любви

Медсестра сунула мне в руки планшет с бумагами:

– Подпишите здесь, сэр.

Я обнаружил Кори в лифте. Она удерживала двери открытыми, ожидая меня.

Из-за боли в моей ноге мы хотели вызвать калекомобиль, но нам озвучили время ожидания – до получаса.

– Да ну, хрен с ними, – сказал я. – Пойдем пешком.

Каллахан было просто катиться в сторону кампуса, для меня же это оказалось настоящим испытанием. На полпути мне понадобилась передышка. Я доковылял до скамейки напротив медицинского факультета и сел.

– Как ты вообще оказалась в больнице?

– Просто дурацкая инфекция. Я была немного невнимательной, а все вокруг слишком бурно отреагировали.

– Невнимательной? На этих выходных?

Я массировал нывшую ногу.

Лицо Кори стало непроницаемым.

– Не хотела бы об этом говорить. Ты сделал мне огромное одолжение, но… – Она покачала головой.

– Ладно. Мы могли бы уехать на день раньше, если бы ты просто сказала…

Она меня остановила.

Выражение ее лица поразило меня. Она выглядела беззащитной и потому несчастной.

Она утомленно прикрыла глаза. Я пытался понять, заплачет ли она. Нет, только не Кори. Только не мой голубоглазый боец. Ей каждый день снилось, что она снова стоит на коньках, но, несмотря на это, она всегда могла сказать что-то позитивное. Она каждый сраный день ставила меня на место.

Я снова потянул ее за руки и стал наклоняться вперед, пока не сжал ее в неловких объятиях. Не знаю, нужно ли это было ей, но мне точно требовалось.

Она сглотнула, не убирая подбородок с моего плеча.

– Спасибо что освободил меня из тюрьмы, Хартли.

– Обращайся, красотка. А теперь пойдем домой.

Первого декабря за окном падал снег, а я ковыляла на обед. Мои попытки проводить на костылях больше времени продолжались, но сильно все усложняли. Дана ждала меня в конце длинного стола, где Хартли, Бриджер, Фейрфакс и еще несколько ребят жевали гамбургеры. Когда я села, Дана передала мне тарелку.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что. – Она ела картошку фри. – Как идет подготовка?

Занятия кончились, а экзамены вот-вот должны были начаться.

– Неплохо, – сказала я. – У меня три дистанционных экзамена, а потом экономика. Думаю, легко отделаюсь.

– А я волнуюсь насчет японского, – призналась Дана, наморщив свой хорошенький носик.

– Не так хорошо, как хотелось бы нашему дорогому профессору. Он страшный сноб и жить не может, если все вокруг не стонут от напряга.