Год нашей любви

И вот теперь я лежал в доме своей девушки, мой член был тверд как камень, а думал о том, как моего тела касалась другая. А потом – потому что ничего в моей жизни никогда не сходило мне с рук – дверь отворилась, и вплыла Стейша. Она, как обычно, была уже при параде: черные обтягивающие брюки, мягкий, дорогой на вид свитер.

– Привет. – Она закрыла дверь за собой и повернулась ко мне с елейной улыбкой.

Внимание Стейши было для меня чем-то особенным. Чем-то, о чем мне бы не хотелось говорить. Удобно – поскольку разговоров Стейша меньше всего ждала от меня.

Она шлепнулась на кровать, а потом уставилась на палатку на одеяле, которую я создал своим стояком.

Она поцеловала меня в плечо, а потом стала спускаться ниже, постепенно стягивая одеяло.

Мое тело не преминуло на это отреагировать.

Через десять секунд, скользнув своими длинными волосами и подтянутым животиком по моей груди, она достигла своей цели. Без особых прелюдий Стейша открыла рот и глубоко втянула меня в себя. О-о-о! Все, что я смог сделать, – шумно втянуть воздух и провалиться в матрас.

А потом я закрыл глаза, и это оказалось ошибкой. Потому что мысленно я вернулся прямо туда, где был до того, как Стейша открыла дверь спальни. Моя девушка трудилась внизу, а я рисовал перед собой лицо другой.

А потом Стейша начала стонать, что должно было вернуть меня в строй. Но звучало это наигранно и громковато, как в порнушке. Не то чтобы ее стоны резали мне слух – она стонала так всегда, и я давно привык. Просто чересчур многое в Стейше было тщательно откалибровано – цвет волос, белье, голос.

Однажды она призналась мне, что ее специально учили улыбаться, говоря «до свидания» в конце телефонного звонка, – так ее собеседники могли услышать улыбку и почувствовать собственную важность.

Вот то, о чем я думал, пока мой член находился у нее во рту. Я отвлекся, а значит, дело затягивалось. Теперь Стейше требовались движения челюстей из первого дивизиона, чтобы покончить с этим. Боже, я и правда был ублюдком.

К счастью, тут зазвонил телефон.

Дребезжала девятая симфония Бетховена – это значило, что звонила ее мать. На мгновение я решил, что она проигнорирует звонок. Тогда я потянулся вниз и нежно взял ее лицо в свои руки, и ее шелковистые волосы заструились между моими пальцами.

– Тебе лучше взять трубку, – прошептал я.

– Прости, – сказала она, выпрямляясь и доставая телефон.

– Привет! Я наверху, бужу Хартли.

Она бросила на меня многозначительный взгляд. (И да, дом Стейши был действительно таким большим.