Год нашей любви

Ее мать не утруждала себя, высматривая ее поблизости. Гораздо легче было позвонить по мобильному.)

Настроение было официально испорчено, причем это даже была не моя вина. Подъем! Пока Стейша висела на телефоне, я выскочил из кровати, шмыгнул в ванную, закрыл дверь и включил душ.

Минуту спустя, когда горячая вода стекала по моей спине, Стейша вошла в ванную.

– Еду уже доставили, и мама хочет, чтобы я помогла ей решить, где что разместить. Завтрак сегодня в столовой, потому что террасу освобождают от мебели перед вечеринкой.

Я высунул голову из душевой кабинки и улыбнулся ей:

Я схватил ее за руку и втянул внутрь для быстрого поцелуя. Она подарила мне одну из своих фирменных улыбок и поспешно покинула ванную, пока ее волосы не начали курчавиться из-за пара. (Говорите обо мне что угодно, но лично я уделял маленьким привычкам моей девушки гораздо больше внимания, чем она уделяла моим.)

Приняв самый быстрый душ в мире, я оделся. Стейша подарила мне обновки на Рождество. Так, интерес у нее вызывали только шмотки и ювелирка, она знала, как их выбрать.

Рубашка, которую я надел, была бесстыдно дорогой – «Томас Пинк». Я подвернул рукава, чтобы придать ей неофициальный вид, потому что я это я. Все-таки у Стейши хороший вкус. Джинсы, которые она подарила мне, были какого-то бренда, о котором я никогда не слышал, и продавались только во Франции. Пофиг.

Надев одобренные Стейшей шмотки, я спустился в столовую. Генри – глава семейства – сидел один во главе огромного стола.

– Доброе утро, мистер Бикон, – сказал я, когда он поднял глаза.

Рядом с ним лежала стопка из трех газет, причем кто-то потрудился их идеально выровнять.

– Привет, сынок, – сказал он.

Когда мистер Би обращался ко мне так, меня всегда пробирала странная дрожь. Никто, кроме него, никогда так не делал.

– Кофе горячий, и я только что попросил Анну сделать мне омлет. Если поймаешь ее сейчас, она будет рада сделать еще порцию для тебя.

Он скользнул газетой по полированной поверхности стола.

Я пересек комнату и попал в гигантских размеров кухню. Здесь, среди полированной мебели и нержавеющей стали, помешивала в сковородке масло Анна, личная повариха Биконов.

Если бы я попытался ответить ей на испанском, то опозорился бы.

– Я с удовольствием съел бы омлет, если ты, конечно, готовишь его сегодня.

Она переключилась на английский и ткнула меня пальцем в грудь.

– Сыр, лук и ветчина, хорошо прожаренные?

– Ты всегда помнишь.

Анна была классной.