Год полнолуний

Похоже, он так и не успел понять, что произошло.

— Против меня точишь? — указал Создатель на нож.

— П-пожалуйста… Н-не надо… — умоляюще прошептал рыбак.

— Я хочу задать только один вопрос, — ласково произнёс Олег. — В вашей деревне появлялся Дьявол?

— Н-нет… — рыбак не отрывал глаз от клинка.

— А ты не слышал, в других селениях он не бывал?

— Д-да… — рыбак судорожно сглотнул. — Н-не у-убивай м-меня… П-пожалуйста…

— Хорошо. Закрой глаза.

Рыбак мелко-мелко закивал, зажмурился. Создатель легко и изящно взмахнул мечом, потом отёр его от крови и вложил в ножны.

Итак, у земледельцев Дьявол не появлялся, в краю хабреков его не видели, у рыбаков — тоже. Получается… Получается, он вернулся в Мёртвый Замок, а Создателя отправил по ложному следу! Сволочь рогатая. Но ничего, теперь от расплаты ему не уйти. Час близится, и клятвопреступник поплатится за своё вероломство головой!

Создатель неторопливо вошёл в воду, смыл грязь с лица и одежды. Приветливо помахал рукой людям в лодке у противоположного берега.

А потом пошёл по тропинке вверх по течению. Рыбаков он больше не боялся — вряд ли они соберут погоню раньше чем через день, а то и через два. К тому же людям нужно тащить воду и продукты, устраивать привалы для отдыха и еды. Им никогда не догнать Бога. Тем более, когда у Создателя такая фора.

Господь неутомимо двигался вдоль реки, на встречу со своим первым помощником и первым врагом, первым слугой и первым предателем. И уж на этот раз Дьяволу не избежать заслуженной кары!

Самым поразительным оказалось то, что за двенадцать дней пути Олег не увидел ни единого притока.

Тем не менее, река с каждым километром становилась всё уже и уже, пока, наконец, не превратилась в ручеёк, который выбрал удобный миг, свернул в норку под обрывом и обернулся хрустально чистым родником. Оставалось предположить, что речушка «ключевая», от истока до устья. Правда, тогда непонятно, почему вода в ней такая тёплая.

Создатель присел у родника, опустил руку в ручей.

Вода, температуры парного молока, приятно защекотала, просачиваясь между пальцами. Это был жест прощания с рекой: над зелёными кронами деревьев, меж двух заснеженных вершин вонзался в небо острый, как жало копья, и чёрный, словно ночное небо, шпиль Мёртвого Замка.

К этому времени нахоженные рыбаками болотные тропинки уже успели выбраться из слякоти и объединиться в хорошо утоптанную дорожку, нервно виляющую среди могучих дубов.