Год полнолуний

Чудища начали разворачиваться по большой дуге, чтобы вступить в схватку. Первые из порождений Долины Потаённых Мыслей уже кидались на собак, щёлкая зубами, пытаясь их разорвать — но проскакивали сквозь озлобленно рычащих псов. Даже самому глупому из людей в этот миг стало бы понятно, что это всего лишь морок, наваждение — но восьмилапые продолжали атаковать бесплотного врага.

— Внизу, берегись! — закричал Велемир, увидев, что край рыжего потока всё-таки задевает прогалину меж песчаных гор: стая оказалась слишком велика, чтобы развернуться на одном месте.

— Что? — облизнув губы, спросил Нислав.

— Держись в седле крепче, — посоветовал Михай, выпрямляясь и извлекая из ножен меч. — Аристона прикрой, он нынче однорукий.

Второй молодой дозорный держал свой клинок левой рукой, но было видно, что такое положение для него непривычно.

Послышался крадущийся шелест, словно ветер нёс по камням пересохшую листву, и через гребень в прогалину хлынул поток восьмилапых тварей.

Увидев добычу, они распахнули собачьи пасти с длинными жёлтыми клыками, ринулись на людей. Михай, экономя силы, при приближении первых арахнопаков расчётливо качнулся вправо, резко вскинул меч, обрубая ближнему чудищу лапы с одной стороны тела, качнулся влево — опустил клинок опять же на лапы другому врагу, даже не пытаясь прорубить прочные черепа. Оставшиеся без опоры порождения пустыни закувыркались, размахивая в воздухе уцелевшими конечностями, а опытный воин уже кромсал новых набегающих противников: качок — клинок вверх, качок — клинок вниз.

Нислав, попытавшись достать с седла пикой первого из восьмилапых промахнулся, но арахнопак, наскочив на древко боком, всё равно опрокинулся, а следующий уже сам налетел на остриё распахнутой пастью. Копьё сразу потяжелело — дозорный кинул его, выхватил меч, тут же лихим ударом с седла развалил одно из чудовищ пополам, ткнул остриём другого.

Его конь, медленно пятясь, высоко вскидывал ноги, откидывая пытавшихся вцепиться хищников. Скакун Аристона пытался поступить точно так же, но его «однорукий» седок работал слишком неуклюже, а потому нескольким тварям удалось подобраться сбоку и вцепиться скакуну в бок, вырывая огромные куски мяса. Конь захрипел, закружился, встал на дыбы, выкинув воина из седла и завалился на песок, исчезнув под рыжей копошащейся массой.