Год полнолуний

Приблизились сразу три врага.

— Выручай, родимый! — Создатель схватился обеими руками за меч, рванул… и радостно захохотал: — Теперь подходите!

Торопясь к добыче, пауки не осознали опасности, и один-единственный взмах клинка погасил глаза всех троих. Создатель облегчённо перевёл дух: он мог защищаться. Восьмилапые это тоже заметили и остановились.

— Сюда, сюда, — позвал зверёк.

Надо было срочно освобождать ноги, но Господь никак не решался — если лезвие прилипнет к паутине, он снова останется безоружным.

— Скорей! — молили из темноты.

— Ну, семи смертям не бывать… — Олег решительно провёл клинком между ног. Лезвие без труда разрезало нити, опавшие на пол — Создатель вскочил, сделал шаг к паукам, намереваясь устроить им «Варфоломеевскую ночь», но зверёк настолько перепугано заорал своё любимое: «Данила, ты пропал!», что решимость Господа Бога улетучилась, и он отступил.

— Сюда, сюда, — звал голос из темноты. — Данила молодец!

Олег пробежался минут пять, потом замедлил шаг, дабы не врезаться лбом в стену на повороте.

Голос звучал приглушённо, как бы из-за угла. Создатель вытянул руки вперёд и через пару шагов действительно коснулся прохладного камня.

— Сюда! — зазвучало над ухом.

Создатель пошёл на голос, но теперь не торопился. И правильно сделал: вскоре голова задела потолок. Олег пригнулся, ощупывая нависающий камень. Пещера становилась всё ниже.

— Сюда! — звал зверёк.

— Данила хороший! Сюда!

Вскоре Олегу пришлось опуститься на четвереньки, но зато он различил впереди золотистый отблеск.

Залитый нежным светом грот открылся, когда Олег полз по-пластунски. Огромный, высотой с Кунсткамеру и размерами со стадион, подземный зал поражал богатой красотой: пол двухметровыми ступенями уходил вниз, причём каждый уступ переливался прозрачными друзами; на дне сверкало мелкой рябью овальное озерцо, каменный купол светился множеством «живых» сталактитов.

— Вот это да, — только и мог сказать Создатель, — никакой Мёртвый замок не сравнится.

— Данила молодец! — запищал крылатый малыш, выписывая петли в воздухе. — Данила тебя спас! — И тут же практично предложил: — Дай лизнуть?

— Ты меня спас, как же, — хмыкнул Создатель, грустно разглядывая одежду: все брюки в лохмотьях паутины, рубашка рваная, рукава разодраны до плеч. И везде, везде налипли серые, похожие на мулине, нити.