Год полнолуний

Стало быть, Ермака вам не почувствовать.

— А кто такой Ермак?

— Так, ватажник один… Удачливый… — не стал распространяться Саша. — Скажи, какой в твоём мире климат?

— Не знаю, — пожала плечами Синичка. — Обычный. А что?

— Есть у нас такой край — Сибирь. Огромный. Там крестьянские дворы размером со среднюю европейскую державу, леса нехоженные, реки бескрайние, земли богатые. Но и климат соответствующий. Зимой такие морозы, что птицы на лету замерзают и деревья лопаются. Если сплюнешь — на землю уже ледышка падает, пар изо рта мгновенно снегом становится.

Суровое, в общем, место. Как в вашем мире с тёплой одеждой?

— Первый раз я дотронулась до снега только здесь, — обтекаемо ответила Синичка.

— Понятно, — кивнул Саша. — Сибирский вариант, стало быть, отпадает. Но вот беда, места южнее от нас весьма обжиты. Там людей не расселишь. А потому опять остаётся Ленинградская область, Карелия, да Архангельская область. Там Гольфстрим подогревает. Не Ташкент, конечно, но и не Сибирь.

Кстати, о тёплой одежде всё равно нужно позаботиться. И заранее, потом поздно будет.

— Хорошо, — кивнула девушка.

— Не грусти, — вздохнул Трофимов. — Я чего-нибудь придумаю. Обязательно.

Дома, пока Синичка занималась ужином, Саша достал карту области, разложил на столе.

Итак, на север, юг и запад дорога для них закрыта. В этих местах за последние полвека войны как минимум раз пять прокатились. Остаётся восток области. Насколько помнил Трофимов, Дорога жизни выходила из Новой Ладоги.

Значит, туда немцы не дошли. Правда, Тихвин из рук в руки переходил, там Смерть свою жатву собрала, и немалую. Со стороны Карелии немцы дошли до самой Свири. Тоже запретное для Синички место. Получается, в его распоряжении остаётся только Вепская возвышенность. Не самый богатый выбор.

Четыре года назад Трофимов почти месяц работал на междугороднем маршруте «Санкт-Петербург — Винницы», и именно тогда сделал неприятное открытие: в то время, как весь мир уже десятилетия делится на сионистов и антисемитов, активно муссирует еврейский вопрос, борется за права племени Авраамова, уступающего по численности разве что китайцам, здесь — в самом сердце Европы, в двухстах километрах от Северной Венеции — тихо вымер целый народ, и ведь ни одна сволочь даже не вякнула!

При царе-батюшке вепсы исчислялись сотнями тысяч, теперь — тысячами.

Нет, эту народность никто не истреблял.