Год полнолуний

Коврики на полу «Нивы» тоже залило, но Чапа мужественно преодолела стихийно образовавшийся залив, повернула на Звёздную улицу.

Тут дождь приутих, небо сверкнуло широкой, ветвистой молнией от горизонта до горизонта, шарахнул гром — Трофимов невольно втянул голову в плечи — и автостоянка на углу откликнулась множеством голосов дружно сработавшей сигнализации.

Машина даже присела от обрушившейся на крышу тяжести, и Трофимов покачал головой. Не будь он так близко от дома, то предпочёл бы откатиться к обочине и переждать этот вселенский потоп.

Саша переехал улицу Ленсовета, свернул на Пулковскую, добрался до дома и заглушил двигатель. Потом наклонился к лобовому стеклу, взглянул вверх. Темно, как ночью. В зените ярко-белым блеснула ослепительная молния и молодой человек шарахнулся назад.

Со всех сторон задудели сигналы.

Трофимов тяжело вздохнул. До дома оставалось метров сто, но преодолеть их под таким ливнем — всё равно, что нырнуть в бассейн.

На улице в половине окон горел свет. Было хорошо видно, как Синичка суетится на кухне.

Он решительно распахнул дверцу, выскочил под грозу и помчался со всех ног.

— Ну и погодка, — не без восхищения сказал Саша, когда объятия радостно встретившей его девушки немного ослабли. — Можно подумать, ангелы опять стали блудить с земными женщинами, и настала пора строить новый ковчег.

— Это Создатель, — не приняла колдунья шутливой формы разговора. — Он наслал ненастье, чтобы остановить нас.

— С чего бы это боги вдруг вспомнили про наши скромные персоны? — рассмеялся Саша, но Синичка осталась серьёзной.

— Я получила Весть. Наш мир погибает. Настала пора использовать тоннель.

— Надеюсь, не сегодня? — менее уверено спросил Трофимов.

— Немедленно, — тихо, но твёрдо ответила колдунья. — Я приготовила еду в дорогу. Ну, и на те дни, что мы будем там. Ты говорил, это займёт дней десять?

— Ладно, — безропотно кивнул Саша. — Наверное, рано или поздно это всё-таки должно было случиться. Где сумка с едой? Пошли в машину.

Не успевшая остыть Чапа завелась с пол-оборота. Трофимов включил печку на обдув лобового стекла, ближний свет и вырулил на улицу.

— И не поверишь, что сейчас день, а не ночь кромешная.

— Не дёргай меня. Лучше быть на месте в десять, чем в восемь в морге.

Как не убеждала Синичка, что от них сейчас зависит судьба целого мира, но Трофимов двигался не быстрее сорока километров, и только на шоссе немного осмелел, добавив обороты двигателю.