Год полнолуний

Ехали они только десяток метров — когда миновали холм, насыпанный из жёлтого песка. Всё остальное время — плыли.

Увидев ржавую крышу отделения, Трофимов свернул на мокрую траву перед крыльцом и бессильно откинулся в кресле.

— Надо же, пробились! Не ожидал… — он повернул голову к Синичке. — А что я участковому скажу? Обещал приехать на весь отпуск, да так и не появился.

— Он уже спит, — сурово ответила колдунья. — И жена его тоже, чтобы не волновалась. Мы можем начинать. Поехали к кладбищу. Я должна собрать всю энергию, которая накоплена здешним поколением и расширить ход до самого большого размера, какой только смогу… Надеюсь, на этот раз всё получится без труда.

— Получится, — с лёгким кивком пообещал Александр. У него в нагрудном кармане, рядом с документами, лежала яркая, цветная фотография триединой Гекаты, купленная в сувенирном ларьке музея. Он был уверен, что если не сразу, то уж увидев Богиню, колдунья сможет всё!

За окном темнела ночь. Планета Тысячи Солнц ещё спала. Спали душистые поля и прозрачные пруды, спали высокие дубы и маленькие жучки, спали горы и медлительные реки.

Спали хабреки, спали селяне. Всем им предстоял тяжёлый день… Как ни хотелось Создателю приблизить час победы, не стоило лишать воинов отдыха перед трудным походом.

Спала и Ольга, мило посапывая маленьким курносым носиком. Создатель наклонился, осторожно коснулся губами тонких чёрных бровей, глаз. Рука скользнула под одеяло, погладила её тёплый байковый животик, опустилась ниже. Девушка обеспокоено зашевелилась.

Господь поцеловал её шею, грудь, поиграл кончиком языка с розовым соском, опустился ещё ниже. Ольга вздрогнула, задышала чаще, вцепилась пальцами в его волосы, но хватка тут же ослабла и прикосновения стали ласковыми.

Бог нашёл губами её губы, впился долгим поцелуем и одновременно вошёл в жаркое отзывчивое тело. Оля крепко прижала его к себе, быстро задвигала бёдрами, но Господь никуда не торопился. Он с силой прижал её к матрацу, подавляя всякое сопротивление, потом начал свои медленные, вкрадчивые движения, сводящие хабречку с ума.

Олег оказался не всесилен, но когда он взорвался наслаждением, на улице уже светало.

Несколько долгих минут Создатель отдыхал, потом решительно спрыгнул на пол и стал одеваться.

— Береги себя, любимый, — хабречка тоже поднялась, красивая, стройная. Заиграли утренние лучи на смугловатой коже. Девушка опасливо коснулась ножен Драккара, потом, набравшись смелости, взяла и протянула Господу.

Создатель накинул перевязь.