Год полнолуний

Хотелось под тёплое, нежное солнышко, на берег пусть мелкого, но такого чистого пруда. А тут восковки всё тащат и тащат. Говорят, к выставке готовятся. А лепят мещанскую пошлятину по образцу немецких «пикантных» статуэток. Но немцы-то их хоть из бронзы делали, а эти «художники» — от слова «худо» — всё из серебра норовят.

Восковок накопилось где-то на две плавки. Это означало, что раньше полуночи домой не попадёшь. Олег посмотрел на часы, почесал в затылке, потом сплюнул в мусорный ящик и стал решительно переодеваться — ничего с этими «произведениями искусства» до утра не сделается.

— Папка! — Маленький Сашка разбежался по коридору и запрыгнул на отца, едва не опрокинув Олега на пол.

— Ну, привет дошколенкам. Чем тут занимаетесь?

— Мы часы рисуем. Тётя Света мне их до завтра оставила. Я нарисую и на стенку повешу.

— Хорошая мысль. Часы — вещь полезная.

Олег сполоснул под краном руки, заглянул на кухню:

— Ну, и чем нас сегодня будут потчевать?

— Жрать хочу! — откликнулся попугай с Таниного плеча.

— С тебя хватит, Альфонс, — сурово отрезала Таня. — Представляешь, Олежка, он в банку с горохом забрался. Никогда не думала, что попугаи горох едят!

— Боже мой, как ты прекрасна! — закатил глаза Альфонс.

— И не подлизывайся, ничего не получишь, — отрезала Таня, доставая из сушилки тарелку. — А сынок наш сегодня у Светки часы отобрал. Она человек мягкий, совсем было подарить собралась. Но я сказала, только до завтра…

Олег представил себе, как жена ещё долго и в подробностях будет пересказывать всё, произошедшее с ней за день, и тихо попросил:

— Танюш, я устал сегодня очень… Давай, я перекушу — и спать… Хорошо?

— Ложись, конечно… — удивилась Таня.

— Хорошо-то как… — простонал Олег, перекатился с боку на бок, чувствуя, как щекочут кожу сочные, ломкие травинки, открыл глаза — и тут же зажмурился от пронзительного света многих солнц. И не поверишь, что в Питере сейчас темень и холод… — Ты прав, Дьявол.

— Твоя одежда высохла, Создатель, — ответил слуга. — Мы можем отправляться в путь.

Дорога вела меж ароматных лугов и душных пашен, между светлых, прозрачных рощиц и мрачных сосновых боров; под копыта кидались крупные коричневые кузнечики, метались туда-сюда звучные стрекозы, хлопали крыльями разноцветные бабочки; высоко в голубом небе ласточки резали воздух между лёгкими облаками, и со всех сторон щедро светили многочисленные солнца.