Год полнолуний

Пальчики пробежались по напряжённой плоти, а губы двинулись от сосков выше, коснулись шеи, колючего подбородка. Сон отчаянно цеплялся за Сашино сознание, но ласковые ладони покинули разгорячённые бёдра, взамен опустилось не менее раскалённое тело. Плоть без малейшего усилия вошла в горячее лоно, Саша попытался обнять девушку, но она с неожиданной силой прижала его руки к подушке.

Сна не осталось и в помине. Саша хотел поднять голову и коснуться губами её груди, но не достал, откинулся обратно и отдался во власть победительницы.

Тело его словно нашло свой, личный контакт с девушкой, послушно откликаясь на каждое её движение, и категорически отринулось от сознания молодого человека, стремившегося продлить сладостный плен. Трофимов ощутил, как внутри его разгорелся огонь, костёр, пожар, огненная буря, которая не умещалась внутри, закричал, и огонь выплеснулся наружу…

Синичка обессилено опустилась сверху, прижалась щекой к его щеке и тихонько мурлыкнула:

— С добрым утром, любимый.

Трофимов скосил глаза на часы и понял, что ему пора вставать.

— Пора-пора, — подтвердила Синичка, откатываясь в сторону. — Завтрак остывает.

— Какой завтрак в четыре часа утра? — Трофимов с явным сожалением поднялся на ноги.

— Не могу же я тебя голодным на работу отпустить?!

Посреди тёмной ночи Синичка ухитрилась приготовить не банальную яичницу, а самую настоящую сладкую рисовую кашу с молоком.

— Во сколько же ты встала? — поразился Трофимов.

— Ешь, тебе скоро выходить, — улыбнулась в ответ Синичка и стала наливать чай.

Не привыкший к подобной заботе Александр вышел из дома на десять минут позднее обычного, и на работу ему пришлось мчаться бегом. В половину пятого он получил путёвку, солярку, прошёл врача, и только без четверти пять выехал с БАМа.

Город ещё спал. Редкие окна светились в домах, собаки ещё не вывели на первую прогулку своих хозяев, две трети фонарей экономили электроэнергию.

Призрачная ночь, привычная кабина, заснеженный асфальт ныряет под колёса. И Трофимов уже начал сомневаться, была ли Синичка на самом деле или это всего лишь затянувшийся сон.

Первый круг — с пяти двадцати семи до шести тридцати четырёх. До «Воздухоплавательного парка» тридцать три минуты, тридцать четыре обратно. Самый лёгкий рейс — человек десять за всё время. Второй круг занял уже час двадцать, и двери аж трещали от набившегося народа.