Год волка

К тому же там было ужасно сыро и грязно. Дожди и влага с деревьев наполняли ее дно водой. И хотя разбойники, по всей видимости, периодически ее вычерпывали, она все равно собиралась там, образуя что-то вроде импровизированного болотца. Первое время, после того как меня не совсем аккуратно опустили в эту яму, я стоял. Правда продержался я совсем недолго. Нога, после удара Алвера, представляла из себя сгусток пульсирующей боли и мне приходилось переносить вес своего тела на правую. Через какое-то время, когда стоять я уже не мог, мне пришлось опуститься прямо в размокшую грязь ямы.

Ощущения были не из приятных, но приходилось терпеть.

Квинта. Внезапный образ женщины погибшей ради нашей свободы возник перед моими глазами. Что будет с Кавиром когда он узнает. Если конечно узнает. Да, не того защитника ты выбрал для своей жены. Я с яростью сжал кулаки. Она пыталась спасти наши жизни, хотя все должно было быть наоборот. Проклятый лорд Сатурлэй со своим непримиримым упрямством. Если бы он прислушался к советам барона и коменданта.

Если бы мы поехали обходной дорогой, то, наверное, все было бы хорошо. Хотя никаких гарантий этому я дать не мог, но очень хотел в это верить. Правда думать об этом уже не было смысла. Квинта, прости меня. Прости Кавир. Мари. Габриэла. Кравит. Я гневно вздохнул. Я должен был что-нибудь сделать. Не знаю, что, но должен.

В яме было холодно. Ко всему прочему очень хотелось есть, но, судя потому, как разозлился Алвер, покормят меня нескоро. Я подумал о Мари.

Пришла ли она в себя? Как себя чувствует? Больше всего я боялся, что Алвер отдаст ее на забаву своим людям. Оставалось надеяться, что он еще сохранил какие-то остатки благоразумия и не посмеет тронуть ценную пленницу. Впрочем, меня он не побоялся посадить в эту зловонную яму.

Я попытался уснуть и, хотя глаза мои слипались, заснуть не получалось. Здесь в принципе невозможно было уснуть. Холод, сырость, грязь в которой я сидел и терзающий меня голод не давали мне расслабиться.

Я посмотрел наверх. Сквозь плотные кроны деревьев начинал слабо пробиваться серый предрассветный свет. Я осмотрел стены своего узилища. Зацепиться, если я вдруг вздумаю взбираться вверх, было не за что. С одной стороны, торчал древесный корень, но он был у самого верха ямы и зацепиться за него я не имел возможности. Я прекрасно понимал, что самостоятельно выбраться отсюда не смогу, в том числе из-за своей больной ноги. А помощи мне ожидать было неоткуда.