Год волка

Зная это, Алвер к моей яме даже не приставил охрану, прекрасно понимая, что уж отсюда-то я сбежать не смогу. В какой-то момент я подумал, что мне повезло в том, что не идет дождь. Видимо кто-то в небесной обители, тот, кто отвечал за насмешки надо мной, прочитал мои мысли и к вечеру первого дня моего нахождения в яме пошел дождь, да причем такой, что через некоторое время мне пришлось встать. Вода приходилась мне по щиколотку. И что самое неприятное она с течением времени прибывала. Я не знал сколько смогу продержаться на ногах, к тому же я сразу вымок и сильно замерз.

А дождь все шел и шел. Ночь не принесла утешение и спокойствия. Правда явилось пара разбойников с ведрами на веревках и принялись вычерпывать воду из ямы. При этом они нисколько не церемонились, и мне неоднократно попадало по различным частям тела пустыми ведрами, так как кидали они их практически не глядя. Ко всему прочему, воду они сливали прямо рядом с ямой и она, прокладывая себе узкие тропинки, тонкими струями стекала обратно в яму. Вскоре они ушли, не вычерпав и половины воды, громко разглагольствуя о том, что и так сделали слишком много.

Не знаю сколько времени я еще стоял, но, в конце концов, потеряв последние силы безнадежно рухнул в образовавшуюся подо мной солидную лужу. Я обессиленно попытался усесться повыше, но все время соскальзывал вниз. В итоге я смог устроиться так, чтобы вода достигала моего пояса. Мне было очень холодно. Я обхватил плечи руками пытаясь хоть как-то согреть себя.

И, что самое странное, я уснул.

Во сне я плавал в темной и густой, словно смола, воде. Вокруг не было ничего. Я не двигался, а просто лежал на спине. Но я плыл. Я точно это знал. На черном небе не горело ни единой звезды, если конечно, то на что я сейчас смотрел было небом. Я плыл по течению темной реки забытья.

– Эй ты! – голос оглушил меня. Он словно бы шел из ниоткуда и в тоже время сразу отовсюду.

– Он что издох? – спросил другой голос, более грубый и злой.

– Не мудрено, – ответил первый.

 – Посиди ночью в такую-то дождину в яме. Пожалуй, и сам копыта откинешь. Кажись переборщил атаман с наказанием.

– А ну-ка достаньте его, проверим, – третий голос был более стар и в тоже время самым неприятным.

Какие-то мгновения я еще плыл в забытье, а потом меня резко выдернуло из темных вод моего сна, который был так близок к яви. Я очнулся от того что мои щеки горели. Трое людей склонились надо мной, внимательно вглядываясь в мое лицо.