Год волка

Он громко позвал хозяина, хотя тот и так уже спешил к нам с большим кувшином пива в руках зажимая под мышкой небольшую темно-синюю бутыль. Он поставил все это перед нами на стол.

– Вина не имеется. Зато есть настойка на ягодах. Лично сам делал. Она мягкая и довольно приятная на вкус. Думаю, самое то для девушки.

– Сойдет, – кивнул Квиз. – Леди с дороги и хотела бы умыться. Ее спутникам это, кстати, тоже бы не помешало.

– Не проблема, – невозмутимо ответил хозяин. – Пойдемте, я провожу вас на кухню, там и умоетесь.

А я пока принесу для вас кружки.

Мари встала первой, я и Карвер последовали за ней, хотя разведчик сделал это с большой неохотой. Кухня, на которую привел нас хозяин, оказалась до того маленькой, что мы с Карвером не решились туда войти, оставшись стоять в проходе. Стоявшая у небольшой печи толстая молодая женщина, повернула к нам свое раскрасневшееся от жара лицо, вытирая при этом руки о грязный затертый передник. Дочь хозяина, а может и жена, подумал я.

– Эмми, людям надо умыться с дороги.

Найди для них немного теплой воды и какой-нибудь полотенец.

– А чего искать-то, – громогласно заявила толстуха, наклоняясь в сторону и поднимая с пола небольшую кадку. – Вот вода. Она немного остыла, но для вас будет самое то.

Пододвинув к себе ногой стоявший в углу у печи небольшой табурет, она поставила на него кадку и приглашающе указала на нее Мари. Та с благодарностью кивнула и кинулась к воде. Женщина сняла с крючка над печью небольшое темное полотенце, больше похожее на какой-то кусок тряпки, и уперев в бока руки, стала ждать.

Мари плескалась в воде, омывая лицо и шею, а затем и руки, до самых плеч. Мы с Карвером терпеливо ждали. Когда Мари закончила, женщина подала ей полотенце. Та с благодарностью приняла его из ее рук. Следующим пошел Карвер, нагло оттолкнув меня в сторону, словно мальчишка, кичащийся перед понравившейся ему девушкой. Я даже не пошевелился, покорно пропуская его вперед. Я не собирался с ним соревноваться. Когда наконец очередь дошла до меня, я, с невероятным удовольствием, погрузил в воду черные от многодневной грязи, руки. Вода уже и так была мутной и серой, а после этого вообще приобрела темный оттенок. Но мне уже было все равно. Это была вода и я наконец-то мог себя привести в хоть какой-то, более-менее цивильный, вид. Умывшись, я поблагодарил женщину, на что она, впрочем, никак не отреагировала, лишь сунула мне в руки полотенце и сняв кадку с табурета, поставила ее на то же самое место, где она прежде стояла.