Год волка

Я вышел с кухни и вернулся в общую залу. Карвер немного подвинулся, освобождая мне место с края лавки. Остальные уже жадно поедали гуся, отрывая от него руками, большие куски. Лишь перед Мари стояла тарелка с лежащим на ней несколькими кусочками мяса и порцией овощей. Мари ловко орудовала двузубой вилкой и длинным затупленным ножом.

– Вам лучше не медлить маглур, – сказал Карвер отрывая себе кусочек гуся. – Иначе вам ничего не достанется.

– Маглур!? – удивленно переспросил, услышавший слова Карвера, Квиз. – У нас за столом сидит офицер и ты мне ничего об этом не сказал Мизолтон?

– Не представилось возможности, – мрачно ответил Мизолтон.

А знал ли ты вообще что-то о том, кого спасаешь, подумал я, но вслух задавать вопроса не стал.

– Ну тогда выпьем за вас леди, – Квиз склонил голову в сторону Мари, а затем проделал тоже самое и в мою сторону. – И за вас господин маглур. За вашу свободу! Да славится Герон!

Последние слова он произнес так громко, чтобы слышали все. Отряд поддержал его громкими воплями и стуком кружек по столу.

Затем все залпом выпили. Квиз с грохотом поставил осушенную им кружку на стол и отер усы.

– Нам пора, – сказал он, вставая. – Подъем ребята. Прощайте господа, да хранит вас Авелин.

И Квиз громко топая вышел из-за стола и направился к двери. Мизолтон и воины отряда последовали за ним. Мы остались втроем. Карвер, как только последний из воинов покинул постоялый двор поднял кружку и, нагло ухмыляясь, отсалютовал ею в мою сторону.

– Да славится Герон! – громко произнес он и припал губами к кружке.

Я не ответил ему, жадно поедая ароматное мясо птицы. На душе, несмотря на то что мы благополучно спаслись, почему-то было неспокойно.

Я проснулся, резко вскочив на жесткой кровати комнаты которую нам сдали на двоих с Карвером. Грудь обожгло изнутри, и я зашелся в громком кашле. Посмотрев на соседнюю кровать, я никого там не обнаружил. Карвера не было. Сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Я никак не мог понять, что же такое меня разбудило.

Кашель? Внезапно ночную тишину разорвал резкий и пронзительный женский крик с улицы. На стене блеснул красно-оранжевый отблеск, а затем я снова услышал крики. Я резко вскочил и доковылял до окна. Оно выходило прямо на деревеньку. От увиденного зрелища я пришел в ужас. На противоположном конце Дубен пылало несколько домов. Я разглядел снующих всюду людей и конников, которые, если бы не огонь, были совершенно не различимы в ночной темноте.