Годовой абонемент на тот свет

Зашивал собак, на которых напал волк, ставил на лапы лаек и кошек после укуса клеща, сам бодяжил для них уколы. И вот что странно: все мохнатые пациенты, несмотря на отсутствие лекарств, выздоравливали от инъекции, которую нахимичил парень. Один раз он пришил крыло здоровенной птице, которая свалилась прямо с неба к его ногам. Произошло это во дворе медпункта, где местный батюшка усаживал в телегу свою жену, которая накануне родила ему сына.

– Жалко-то как, – сказал священник, глядя на несчастное создание, которое пыталось взлететь.

Игорь почесал в затылке и подумал: чем сия тварь отличается от человека? Вместо рук у нее крылья! И приладил их на место. Удивительно, но птица смогла летать и стала возвращаться к доктору, чтобы поесть. У Игоря были воистину чудо-руки.

Как-то раз ночью к нему примчалась бабушка Елена и зашептала:

– Милок, сделай что-нибудь! Степан мой, растудысь дурака старого в колено, с ума сошел!

– На самом деле он разум потерял или чего натворил? – остановил ее Игорь, который еще исполнял роль психотерапевта всея округи.

– И то и другое, – объяснила старушка. – Бурманджой они с Петькой побаловались, идиоты! Седина в бороду, лысина в макушку, черт в башку! Тьфу, сил нет с ним! Петька, лось, проблевался и спит. А мой дурень помирает совсем.

– Что такое Бурманджа? – спросил Игорь.

– Тсс, – зашептала бабуля, – ее у нас давно запретили. Еще кто донесет на моего дурака! Народ завистливый, а у нас сарай новый, да крыша на нем не рубероидная. Шифер положили.

Пошли скорей к нам, по дороге растолкую.

Пока они шли в деревню, баба Лена ввела доктора в курс дела. В лесу есть растение, местные называют его Бурманджой. Имя оно получило по фамилии человека, который несколько столетий назад набрел в чаще на странные «дудки», похожие на тростник. Деревенское предание о нем гласило: Степан Бурманджа жил беднее церковной мыши, в лес он потопал собирать хворост. Да только там уже побродили другие и все унесли, а деревья валить нельзя, они барские.

Нет, можно было спилить березу, нарубить дров на зиму, но пришлось бы заплатить хозяину. Бурманджа впустую шатался меж елок, загрустил, и вдруг – поле «дудок», да еще высохших. Мужик обрадовался, наломал «тростника», сделал запас на зиму и стал в холода топить им печь.

В середине зимы соседи заметили, что никто из семьи Бурманджи не выходит во двор, встревожились и толкнулись в дом. Хозяин, его два брата, жена, невестка – все оказались мертвыми.