…
Немец поднялся в свои покои и переменил своё облачение, дабы предстать на совете в должном облике. Сборы его не заняли много времени, и через несколько минут уж отправился в тронный зал.
Когда он переступил порог, первым делом заприметил молодого Фёдора Басманова, с которым более всего находился в свойстве. Юноша стоял, опершись спиной на стол да скрестив руки свои на груди. Фёдор, точно утомлённый вечною строгостью уставного облачения своего, лишённого украшательств, ныне предстал перед советом в синем кафтане, что так и мерцал жемчугом да мелким бисером в отблесках свечей.
В левом ухе поблескивала длинная серебряная серьга каплевидной формы.
Заметив друга своего, Фёдор ответил улыбкой да коротким кивком головы.
- Государь ещё не явился? – спросил Андрей, оглядывая собравшихся думных бояр да опричников.
- Всё в трудах наш великий государь. Обождём. – пожал плечами Басманов.
Немец оглядел украшения на одёже юноши, и, если и хотел изъязвить что, то воздержался, махнув рукою. Фёдор вскинул бровь, точно заметив, что друг его не высказал мысли своей, быть может даже остроумной, но Андрей сохранил молчание, вглядываясь в лица собравшихся.
"
"Стоял тихий гомон голосов. Соратники Булатова который день опрашивались меж собою, не получал ли кто вестей от Ивана. Опричники же разводили руками, не ведая, что ответить. Боле всех в недоумевал Малюта, с особым пристрастием расспрашивал братию, все лишь руками разводили. По взгляду их можно было прочесть негласный приговор – то пропадали люди и боле видные, нежели Булатов, что и молвить тут?
Фёдор слушал те толки с той же улыбкой, которая была присуща его обычному выражению лица.
Когда Малюта опросил и Фёдора с Андреем-немцем об участи Ивана, то Басманов лишь пожал плечами.
- Ведаю я не боле, чем ты. – ответил Фёдор, глядя Малюте в глаза.
На том толк и иссяк.
Покуда не явился светлый государь в величественном и лучезарном облачении своём, братия продолжала переговариваться меж собою, но все голоса во мгновение стихли, лишь образ государя показался в зале.
Братия пала ниц на каменный пол. Иоанн же поднял руку свою и окрестил опричников крестным знамением.
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. – произнёс Иоанн, плавно водя рукою своей в воздухе, устремляя взор свой куда-то ввысь, точно глядел он сквозь дворцовые стены, сквозь сам камень.
Опричники постепенно поднимались с колен, покуда владыка обходил вокруг стола, отбивая каждый шаг свой ударом посоха.
