Дуня тотчас же подняла руку свою, и дрожащим пальцем указала на выход. Обернулась Глаша, и сама встала, как вкопанная.
На пороге стоял Фёдор Басманов, облачённый в чёрную мантию с саблей наперевес. Скрестил руки, да и прислонился полубоком ко стене. Завидев, как испуганно завизжала Дуня, рассмеялся юноша, заходя в скромную комнату.
- Вас, Глашенька, мой батюшка ищет. – произнёс Фёдор, бросив короткий взгляд на женщину.
Та свела брови и со всею силой сжала тряпку в руках, а затем и бросила в покосившееся ведро с разошедшимся жестяным ободом.
Глаша уж было вышла из комнаты, как обернулась. Опричник же бросил короткий взгляд на заплаканную Дуню, да точно оценил взглядом своим. Уголки губ его чуть поднялись, да на том юноша и покинул скромную комнату крестьянок.
Примечание к части
Подписывайтесь на телегу: https://t.me/lavkamyaso
и на группу с моими рисунками: https://vk.com/chase_dreams
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Примечание к части
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.
donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Глава 2.5
В палате будто бы сам воздух дышал свежестью – ныне отворены были окна, откуда веяла прохлада зимняя.
На высоком троне восседал государь. По его плечам спадало золото царских одеяний – они переливались в мягком свету свечи.
Подле Иоанна сидел писец, разложил слот свой на коленях, да чиркал пером, выводя букву за буквой, по мере того как лилась низкая и звучная речь царя.
С улицы отдалённо доносился шум со двора, но утопал он в мягкой игре деревянной дудки, на которой играл никто иной, как молодой опричник Фёдор Басманов. Юноша сидел у окна, и свет лился ему в спину, очерчивая пряди волос шёлковым блеском.
Веки Фёдора были приопущены, и взгляд ясно-голубых глаз таился под рядом чёрных чуть изогнутых ресниц. Тонкие пальцы перебирали по музыкальному инструменту, подчиняя потоки мелодии мерному и чистому звучанию.
На руках юноши поблёскивали драгоценные перстни тонкой работы.
Во многих угадывалась рука чужеземных мастеров. Мало кто вглядывался в них, оттого и не помыслил никто, будто бы те перстни, что ныне украшали белые руки юноши, некогда таили сияние своё в царских сокровищницах.
Ныне едва настало утро. Быть может, то и было причиною настроя государева – сонного, ещё не отошедшего ото сна. В последнее время всё хуже и хуже почивал Иоанн в своих покоях, не находя сна до глубокой ночи.
