На большом сундуке, что служил зачастую столом для Алексея, уж накрыто было кушанье – печёная рыба, деревянная миска с ломанными кусками хлеба, несколько кусков вяленого мяса протянулось полосами на длинной деревянной тарелке. Над тем возвышался высокий медный кувшин, снизу которого цвели диковинные узоры листьев и бутонов.
- И чем же Грязной намучил тебя? – спросил Фёдор, занимая место подле стола, укрытое бархатом.
- Да проклятому ни черта поручить нельзя! – буркнул Алексей, садясь с сыном за трапезу.
– От сколько он искал тебя?
Юноша пожал плечами, отламывая себе от ломтя хлеба.
- Первым делом тебя искали подле царя. – с некоторым довольством произнёс Алексей, откидываясь чуть назад на своём деревянном кресле.
Фёдор вскинул бровь, и, будто бы удивлённо, спросил:
- Отчего же там?
Басман-отец усмехнулся, да мотнул головой.
- Сам не знаю я, отчего ныне ты на особом счету. Ну ясно-то дело, отцу родному чего не быть радостным за отрока-то своего? – спросил Алексей.
- И в самом деле. – кивнул Фёдор, слегка усмехнувшись.
- Да много подле нас с тобою, кто не рад тому. – продолжил Алексей. – Больно много зависти поднялось, особенно у старика Афоньки. Ох и не по сердцу же ему нынешний расклад!
- Ежели мог бы я помочь ему, неужто думаешь ты, не сделал бы я того? – спросил Фёдор.
Алексей тихо рассмеялся в себе бороду, да замотал головой.
- Да право, полно! – Басман-отец взмахнул рукой. – Не браню я тебя, Федька, ни коим образом.
Однако знай, кто друг тебе, а кто враг.
- Неужто Вяземский уж враг нам? – спросил Фёдор.
- Не ведаю я, да отныне – держи с ним ухо в остро. Уж пёс этот стар, да куснёт – так бишь с рукой прощайся! – наставлял Алексей, запивая трапезу вином.
Юноша понимающе кивнул, слушая речь отца, да потягивал из чаши своей вино. Алексей уж было тоже принялся пить сладкое питьё, и залпом опустошил кубок свой.
- Да боле того. – продолжил старый воевода. – Горжусь я тобою, Федька. Право, горжусь.
Я в возрасте твоём был не боле, чем рындой… али воевал уж в поле? Уж и не припомню. Да и не об том я. Ныне ты свойство с самим царём имеешь, да такое, что воеводы старше старика твоего уж изошлися завистью.
Фёдор слушал отца своего, поглядывая на тёмную глядь вина, что волновалось в его чаше."
"- Видно, - всё говорил отец, - знаешь ты толк в службе, да едва ли не боле моего. Али так – горд я, аки превосходит меня кровь и плоть моя.
