К мыслям возвращалась утраченная ясность.
Стоило рассудку остыть, принять долгожданный покой и умиротворение, Иоанн отчётливо услышал, как его окрикнул кто-то за спиной.
- Отче?.. – не веря собственному слуху, обернулся царь, но прежде чем он успел разглядеть хоть что-то, помимо мрачной тени, он пробудился ото сна.
Тяжёлое дыхание вырывалось из его груди, холодный пот заливал разгорячённый лоб. Иоанн сел в кровати, проводя по лицу рукой.
Он бросил короткий взгляд на кровать, проверяя, не покоится подле него супруга.
Кровать была смята, но царицы Марии не было в спальне. Она имела обыкновение покидать супруга, если его судороги и ночные тревоги нарушали её собственный покой.
Иоанн провёл по простыням. Они уже остыли, и царь вздохнул с тяжёлым сожалением. Подле него не было ни души, кто бы заверил, что Иоанн пробудился ото сна.
«Пусть так…» с тяжёлым вздохом царь вновь лёг на спину, раскинув обессилившие руки.
«Ежели я всё ещё сплю, пущай так…» думал Иоанн, смыкая тяжёлые веки.
…
Стало много теплее.
День ото дня прибавлялся. Солнце всходило, и долго любовалось землёю, даруя свой мягкий, нежный свет.
И всё же снега не спешили сходить – кучковались тут и там, медленно тая и питая мелкие холодные ручейки под собою.
Неспешно во двор спустились двое опричников, знаменитые отец и сын Басмановы. Старший кутался всё в зимнее одеяние. Басман-отец всё ещё отходил от болезни, мало-помалу возвращая былую силу да стойкость.
Ныне оба опричника освобождены были от службы, оттого-то праздно и прогуливались по двору.
Алексей опустился на скамью, что находилась подле стены дворца. Глянув наверх, старый воевода убедился, что нет над ним нависших ледяных когтей, и с облегчением выдохнул, откинувшись назад.
Фёдор занял место подле отца.
- Не скоро эти колдуны трёклятые переведутся. – хмуро вздохнул Алексей, выслушав сына своего. - А помимо того, что нового?
Юноша посмотрел себе под ноги, да пожал плечами.
- Да так и ничего. – ответил Фёдор, просто и беспечно.
…
Малюта тяжёлыми шагами ступал по коридору, сея за собою гулкое эхо.
Непримиримый настрой его чуялся издалека, оттого-то и рынды отворили перед ним двери много заранее.
Опричник вошёл в светлую залу, в центре которой накрыт был стол. Малюта застал царскую чету за утренней трапезой.
Иоанн, едва завидев Григория, тяжело вздохнул, выпил чашу с вином до дна, и лишь после того дал знак опричнику приблизиться к нему."
"Малюта отдал низкий поклон и направился к государю.
