Быть может, не будь государь столь внимателен, и не заметил бы той перемены.
Волосы и густые чёрные ресницы блестели от капель воды, что мелкими бисерными каплями спадали юноше на шёлковую рубаху. Видно было, что юноша только что побрился – на его щеках слабо пылал нежный румянец.
Иоанну хватило бы и меньше времени, чтобы приметить все особенности на лице юноши.
- Ныне не режешься? – спросил царь.
Фёдор слегка удивился, вскинув соболиные брови, опустил взгляд и невольно провёл рукою по обритой щеке.
- Насколько я могу судить, нет, светлый государь.
– с улыбкой ответил юноша.
- Как Басман? – спросил Иоанн.
- Много лучше, право. – кивнул Фёдор.
- Слава Господу нашему. – произнёс царь, окрестив себя крестным знамением, а за ним и Фёдор. – Ступай.
Юноша вновь поклонился и поспешил вниз, во двор, ибо условились они со Штаденом.
…
Близ Слободы раскинулся пустырь. Совсем скоро сойдёт снег, и лавочники разложат свой товар, будут кричать да зазывать честной народ.
Нынче же здесь собрались грозные опричники.
Уже прослыли они кромешниками, учинив немалую расправу за суровую зиму, оттого и сторонились их на улицах.
Стоило лишь заслышать вдалеке чёртов клич «Гойда! Гойда!», так миряне и пускались наутёк, бросив всякое дело. Об одном и были молитвы, чтобы чёрные всадники промчались мимо, чтобы эта страшная кара миновала родной дом.
В то утро все те мрачные слухи были лишь на руку самим опричникам. Они громко смеялись на пустыре, заваленный подтаявшим снегом.
Боле всех занимал Андрей Штаден, а вернее, роскошный конь его, купленный у приходящих купцов.
Иные же из братии ездили на скакунах из царского конюшего приказа. То были сильные и здоровые жеребцы, но, право, всяко было занимательно поглядеть и на скакуна немца.
Боле всех, как многие и прикидывали в своём уме, вниманием преисполнился юный Басманов. Так и кружился опричник вокруг жеребца, разглядывая его, да гладя крутую шею.
- Вот право, зависть меня берёт, Генрих. – произнёс Фёдор, обращаясь к другу на его, нерусском наречии.
– Небось, доволен, как свинья.
- Не делай вид, что нет у меня повода для того. – ответил немец, гладя коня по шее.
- Как бы не заставили тебя расстаться с ним. Государь наш смыслит в породе. Того, глядишь, и придётся всё в дар отдать. – Фёдор обернулся на своего друга.
На то немец лишь руками и развёл.
- Чему бывать, того не миновать. – ответил Штаден, любуясь жеребцом."
"Это было животное поразительной красоты.
