- Что ж сделалося с харей-то твоей? – вопрошал Басман-отец, будто бы и вовсе не видел, где побился языкастый опричник.
Мужик прикрывал нос рукой, откуда всё вновь и вновь выступала кровь, да отмахнулся ото всякого расспросу.
- От и славно, - бросил Алексей, озираясь по обедне, али кто ещё чего сострить удумал.
…
Глубокий вздох сорвался с уст Иоанна, и пальцы его медленно скользили по холодным подлокотникам.
Фёдор поджал губы, остановив чтение. Юноша отложил письмо в сторону, да наклонивши голову в бок, всё ждал, как владыка заметит, что речь смолкла.
Несколько мгновений тянулась эта тишина. Царь всё оставался в своих раздумьях.
Безмолвие, право, затянулось много более, нежели ожидал Фёдор. Опричник сложил руки перед собой замком, упершись о них губами.
- Чего умолк? – вопрошал Иоанн, поднявши очи к юноше.
Фёдор вскинул брови, будучи застигнутым врасплох голосом владыки.
- Мне почудилось, ты и вовсе не внимаешь мне, - ответил Басманов, да бросил косой взгляд на письмо.
- Не почудилось, - просто молвил царь, чуть поведя плечом.
Басманов глубоко вздохнул, поджав губы. Он перевёл взгляд на Иоанна, на его плечи, опущенные в усталом безволии, на его лицо, обратившееся холодной маской.
Фёдор поднялся со своего места и медленно, под тёмным взором своего владыки, приблизился к креслу Иоанна.
Глубоко вздохнув, юноша мягко опустил руки на плечи царя. Иоанн прикрыл тяжёлые веки и откинул голову назад, отдаваясь прикосновениям своего любимца.
Глубокие морщины, выступившие на лбу Иоанна от гнусных дум разглаживались, и гул, и гомон мятежных мыслей смолкал.
Фёдор мягко скользил вниз по плечам, снова и снова тёплые ладони проходили по плечам. Каждое движение отзывалось мирным ощущением, что разливалось в тревожном сердце государя, вся внутренняя суета смирялась.
Наконец, руки юноши мягко опустились на виски владыки, и юноша припал поцелуем к голове Иоанна.
- Всё образумится, душа моя, - ласково прошептал Фёдор, поглаживая владыку по волосам.
Иоанна пробрал бархатный голос юноши, и всё внутри смягчалось, всякая скверна отступала.
Царь взялся за руку Басманова, притянул её к свои губам и запечатлел долгий поцелуй.
Отстранившись, Иоанн разглядывал самоцветы на кольцах юноши. Их переливы тонули в томном полумраке опочивальни.
Царь подвёл за руку вперёд себя, и юноша обошёл кресло, представ пред владыкой. Парень облокотился спиной о стол, и, наклонив голову, был готов внимать любому безмолвному приказу.
