- Ежели пожаловал ты, Федя, - наконец, заговорил Иоанн, всё глядя за снегом - с просьбою какой, от себя али от батюшки своего, так излагай.
Басманову на мгновение показалось, что голос государя сильно переменился – сейчас он звучал тихо, но не было того жёсткого властного тона, который стальною хваткой сжимал сердца бывалых вояк.
- Не жажду ничего, великий государь, ибо щедрость ваша предвосхищает любые чаяния слуги вашего. – с поклоном ответил Фёдор. – И боле того, светлый царь.
- О которой щедрости толкуешь? – спросил Иоанн, обернув медленно взгляд свой на молодого опричника.
Фёдор замер на мгновение."
"- О крайнем подарке вашем. Шестого дня. – ответил Басманов.
Иоанн замер. Пальцы его пару раз мерно постучали подлокотник кресла его, да тотчас же и замерли. Царь закивал и велел жестом юношу умолкнуть, поднимая руку свою в воздух.
- Что ж, Федя, надеюсь, дар мой пришёлся тебе по душе. – ответил царь, и голос его точно вновь переменился.
Ныне полон он был незримого огня, который сейчас лишь отдаёт слабым жаром, но которому суждено разверзнуться огненной гееной.
Фёдор с улыбкою отметил перемену ту в голосе, хотя и не ведал мотива, не ведал движений души Иоанна. Он слышал лишь то, что мужчина перед ним в одеянии, точно у смиренного убогого, что эта фигура, молящаяся в полумраке ночи и есть царь всея Руси, и иного нет никого над ним.
- Благодарю вас, великий государь. – произнёс Фёдор, и отдал земной поклон.
…
Заря робко занимала ночной небосвод. Ранние утренние звёзды ещё не сошли, и плавно терялись на всё боле и боле светлеющих небесах.
Точно кому-то не хватало света, и он своею незримой рукой отвёл тот предрассветный миг все облака прочь, чтобы снег искрился мелкою россыпью под лучами.
Точно вся природа разом застыла – реки были схвачены ледяными оковами. Вода на отмелях промёрзла до самого дна, а на поверхности рисовались кручёные узоры. Мороз выписывал тонкую работу, что была похожа на пышные перья диковинных птиц. Рисунки разрослись по камням, которые были слишком высоки, чтобы пелена снега могла укрыть их.
Первые лучи зари робко касались тех узоров. Солнце, ещё мягкое, не проснувшиеся, медленно скользило вдоль витиеватых линий. Свет струился, точно студёная вода в устье реки повторяет направление течения, так и сейчас в морозных узорах разливалось нежное злато рассвета.
Большой шар, преисполненный роскошного жаркого дыхания, поднимался над чёрною полосою леса. Длинные голубые тени растянулись к западу.
