Его сердце слабо отзывалось смутным, глухим и тихим чувством. Очи владыки, точно закрытые сонной пеленой, взирали на смрадные трупы, и не знал наверняка владыка – явь то, али наваждения бесовские.
Фёдор ехал подле царя, примечая и внимая той разбитой пустоте, что застилала царский лик.
Иоанн с опричниками выехали на площадь, где некогда текла торговля, но пряности уж не манили сладкими душистыми духами – то сменилось горькой гарью, что стояла в воздухе. Не снег, но грязный пепел нисходил наземь.
Фёдор с тяжёлым сердцем оглядывался на площадь.
Подле собора жались жалкие оборванцы, босоногие даже в наступившую стужу. Черномазые и убогие, они точно крысы принялись бежать прочь."
"Ничтожная россыпь ринулась прочь, но несколько фигур отбились от общей шайки голодранцев. То был щуплый мальчонка – нескладный и нелепый, он оступился, и слабые ноги его подкосили. Мать его, укутанная в грязное рубище, прижимала второе чадо своё к сердцу, покуда помогала старшему сыну подняться с земли. Женщина, обнявши обоих сыновей к себе в ужасе бросила взгляд на приближающихся опричников.
Меж тем, братия уж приступилась совсем близко. Вдова жалась к стене переулка, пряча взор и чад своих от опричников. Её посиневшие тонкие губы безмолвно дрожали в молитве.
Иоанн глядел на дорогу, и оборванка попалась под его блуждающий взор. Вернее, не столь вдова, сколь её сын, с ужасом выглядывающий из объятий матери на приступившихся кромешников.
Мальчишка был вне себя от ужаса, и едва ли дышал, но не смел отвести взгляду.
Притом, и владыка отчего-то опустил свой будто бы слепой взор на оборванца.
Рассудок безмолвствовал, равно как и сердце, и Иоанн ступил дальше, ведя опричнину за собой.
На том б и разошлись, да Иоанн заслышал глухой звук.
Кто-то из опричников швырнул под ноги вдове чёрствую краюху хлеба.
Царь круто развернул лошадь, и взор его во мгновение прояснился. Он обвёл взглядом братию, и безмолвное его повеление было выполнено. Опричники невольно отступились от того милосердного их собрата, коий уж исполнился жалостью ко вдове.
Иоанн медленно взвёл руку, указывая на нищенку и её ублюдков. Опричник с поклоном с спешился, и, обнажив шашку, скоро расправился с ними. Гибель наступила до милосердного быстро.
Царский слуга поднял взгляд на владыку, как вдруг его пронял мертвяцкий хлад, и всё существо его взвелось.
Он узрел тот взор на себе, тот безмолвный приказ. Скуратов спешился, держа в своих руках тяжёлую секиру.
