- От же унижение будет для рода вашего, и без того страждущего, - произнёс Малюта, исподлобья глядя на князя, - ежели тебя, Ванька, по всему дворцу силою волочить придётся, да мороз вышвыривать, право же?
Иван Кашин поморщился лишь о мысли той.
- Не гневайся, Ваня. Не дури, не губи себя. – продолжил Малюта. – Того, гляди – утомился ты дорогою? Так приляг же, княже, приляг во покоях своих. Будь гостем, Ваня. Будь гостем, и да будет тебе.
- Как же почивать велишь, коли ведаю я, что гибнет брат мой, кровь моя? – спросил Иван, и лицо его исказилось в той скорби, коию и высказывать ему стыдно уж было перед Малютою, да сердце не сдержалось.
- Не ведаю, да и нет с меня на то спросу. Ступай. – коротко отрезал опричник. – Иначе волочить тебя, как сволочь поганую велят."
"С презрением окинул взором он дверь за широкою спиною опричника, развернулся, да и пошёл прочь.
…
Глухая ночь. Снег только-только закончил идти, с неба летели последние мелкие снежинки и вершили высокие сугробы. Лишь ржание нетерпеливых лошадей, переминание их с ноги на ногу да постукивание их копыт.
Треск. Частое потрескивание факела, но едва его слышно.
Перед резными воротами стояли всадники в чёрном. Пламя тонкою гранью очерчивало их фигуры. Резкими бликами дрожала сталь их сабель.
Люди медленно отступились от ворот, обойдя их полукругом.
- Словом и делом! – раздался окрик.
- Гойда! Гойда! – подхватил оглушительный хор.
Мужские возгласы смешалися с рванувшим рыком пороха – то снесли ворота в щепки.
Поднялся собачий лай – то псарня проснулась, и взбесились собаки с шуму да с резкого запаха пороху.
Ото сна пробудился и барский дом – в окнах усадьбы забегали беспокойные тени – да поздно было.
Не было битвы. Не успели домочадцы со стражею своей и оружия в руки взять, как были сражены саблею опричниной. Короткие хриплые возгласы – и крестьяне на службе в усадьбе испускали свой последний вздох, даже не поняв спросонья, кто карает их и за какие прегрешения.
Четверо опричников во главе с Басманом-старшим ворвались в барские покои.
Басманов провёл рукою по перине – постель ещё хранила тепло хозяев.
От злости Алексей пнул кровать, да с такою силою, что та с резким треском сдивинулась с места. Точно псам, Басман присвистнул и указал на массивный шкаф, изукрашенный резьбой, а сам опричник бросил короткий взгляд в окно.
Заметив следы на свежем снегу да фигуру, что тонула во мраке, Алексей было уже ступил ногою на подоконник – высота была плёвая для такого вояки.
