Дойдя до своего места, царь, к удивлению многих, не занял трона, но стал подле него.
Отломив небольшой кусок хлеба, Иоанн, тихо насвистывая, последний раз оглядел братию, да бросился мелким ломтём в Алексея.
Басман-отец чуть свёл брови, ибо всё ж не ждал такого от владыки. Иоанн уж вновь отломил кусок, и на сей раз швырнул в Вяземского.
Общее смятение всё нарастало, и, казалось, все пребывали в растерянности, но не Фёдор. Он резко поднялся со своего места, схватил какую краюху, что поближе лежала, да бросил в Грязного.
Поди, Васька был боле всех к игре расположен.
Князь Сицкий опрокинул, будто бы нечаянно, на зятя, и Фёдор отскочил прочь, да едва ли огорчился, что подол кафтана замарался в вине.
Басманов, прихватив свой кубок, уж принялся обходить стол, и Малюта уж было уж посторониться, да Фёдор был проворнее, да успел залить вина Григорию за шиворот.
Все повставали со своих мест, и будто бы разом обратились малолетней детворой.
Братия позабылась в том нагрянувшем веселии. Они кидались едой, а опосля уж и посуда пошла в ход.
Опричники запрыгивали на стол, сцеплялись, мутузили друг друга, и притом беззлобно.
Фёдор радостно задорил каждого, посвистывая, бранясь и поругая каждого. Басманов резвился знатно, отдавшись той откровенной забаве, и всяко же, в пылу веселия, средь дураческого беснования, юноша искал взглядом своего царя.
До чего ж отрадно было Фёдору слышать смех Иоанна, видеть его широкую улыбку, да то, как златые одеяния его, величественные и благолепные, мараются в такой дурашливой склоке.
Фёдор не упустил такой возможности, и в общей заварушке подступился к Иоанну, и будто бы случайно наступил ногой на шубу. Владыка то ли не приметил того, то ли не подал виду. Царь устоял на ногах, опершись рукой на стол, и, озиршись, сразу же встретился с Фёдором взглядом.
Фёдор подался прочь, с лукавой усмешкой запрыгивая на стол.
Иоанн с едва ли не жестокой улыбкой схватился за скатерть. Фёдор успел смекнуть, что к чему, да не успел ничего поделать. Резким порывом Иоанн вырвал скатерть из-под ног молодого опричника.
Фёдор грохнулся спиной о стол и выругался во всё горло, а опосля сразу же залился звонким смехом.
Иоанн не мог противится этому заразительному, по-ребячески дурному веселию. Царь отдавался этому светлому порыву, и смеялся вместе со своим Фёдором, а вокруг метался бардак и беспорядок, и не было боле ничего.
Фёдор обхватил себя поперёк живота, переводя дыхание. Он повёл головой, глядя на своего владыку.
