Весь шум, вставший в зале не значил ничего.
Иоанн протянул руку своему слуге, и Фёдор охотно принял её и сел на крае стола, отирая лицо от вина.
…
Горы оледенелых трупов, что порой, не давали никакого проходу, припрягались в навалившемся снегу. Но нежный покров быстро марался сажей – пожары продолжали живём жрать город. Бродяжные звери и птицы стучали своими клювами да клыками по оледеневшей плоти, силясь вырвать хоть кусочек под мутным облачным небом.
Смердящий смертью Новгород остался позади.
Заместо того – северная роща с высокими соснами, раскинувшаяся далеко-далеко, сгущаясь дремучим лесом.
Фёдор выглянул из-за дерева, обегая вокруг очередной сосны, да царевичи славно поспевали за ним. Юноше уже было не так-то и просто вести игры свои. От нынче он и не поддавался, убегая от них, петляя меж деревьев.
Иоанн с Алексеем сидели на поваленном дереве, поглядывая на это.
- Господи… - Басман-отец провёл рукой по лицу.
Молодой опричник раскручивал по очереди обоих царевичей, прихватив их за руки, да отрывая от земли.
В очередной раз, юный Басманов, видать, растерялся, да стоило отпустить царевича Фёдора прямо в пушистый снег. Сам опричник оступился, да рухнул на спину, потирая лоб.
От пылкого дыхания юноши поднимались облачки пара. Фёдор обернулся к отцу и владыке.
- Мне должно искупить то, что совершил, - произнёс Иоанн.
Алексей пожал плечами.
- Не серчайте, царе, - молвил Басман-отец, положа руку на сердце, - да право, немало грехов, ох немало, коие не искупить.
Иоанн с горькой, да беззлобной ухмылкой опустил взгляд.
- Жестоки речи твои, Алёша, - цокнул царь, мотая головой.
- А ежели правдивы? – вопрошал старый воевода.
Иоанн поднял взор, и впрямь озадачившись.
- Мне должно искупить, - твёрдо повторил владыка.
Алексей даже улыбнулся, ибо свыкся, сроднился той упрямости Иоанна.
- Прикажи, царе, - молвил Басман, ударя себя кулаком в грудь, - И будет.
…
Царское семейство вместе с Басмановыми воротились в кремль. То попало под взоры иного круга опричников – Малюты, Афони да Морозова.
- Малют, - хмуро молвил Михаил, сплюнув наземь.
Григорий кивнул, не сводя взору со двора.
- Малют, дельце-то безнадёгой попахивает, - пробурчал Морозов себе в бороду.
Скуратов с улыбкой кивнул.
- Ага, - согласился Скуратов, - Безнадёга полная.
…
Мягкое утро лениво наступало. Нежный свет робел, не смея ещё явить себя за толщей мутных облаков.
Фёдор придался безмятежному крепкому сну. Розовые шрамы были заметны, равно как и синяки, оставшиеся от порки.
