Стиснув зубы, Фёдор отвёл взор и вытер глаза, да разом выпил стопку.
…
Прошёл ещё день.
Фёдор сидел у окна и с замиранием сердца глядел, как князь Вяземский встречает гонца подле церкви. Басманов с трепетом глядел, как фигура князя всё близится и близится, и когда Вяземский стал оказался на пороге, Фёдор вышел к нему навстречу – благо, юноша окреп для того, чтобы держаться на ногах.
- Скверно, - одним словом Вяземский обрушил всё.
Фёдор свёл брови и замотал головой.
- Да быть того не может! – негодуя, процедил Басманов.
- И всяко, - Вяземский прошёл внутрь, разводя руками, - воротиться тебе никак нельзя.
Фёдор всё стоял, не веря услышанному.
Князь сглотнул, и, проведя рукой по лицу, всплеснул руками.
- Владыка не удостоил тебя не то, что крестом, но и попросту погребеньем. Малюта с Морозовым остались на местах. Мне жаль, Федь, - и не успел Вяземский домолвить, как Басманов злостно огрызнулся.
- Катись к чёрту с жалостью своей! – рявкнул Фёдор, - Мне надо предстать пред владыкой! Не затем ли ты вообще возишься со мною?
Вяземский обернулся, сведя брови.
"
"- Ежели я прав, и не утратил я милости государевой, так озолотят же тебя, коли воротишь ко двору, - молвил Фёдор, - А коли правда за тобой, так тем паче озолотишься, воротив меня под царскую расправу.
Вяземский замер, испытывая лютый ужас не от самих слов юноши, а от той отчаянной жажды непременной гибели.
Хриплый шёпот старика-Басмана вновь стал в воздухе, и тотчас исчез.
- В этот раз, - сухо отрезал Афанасий, - устроим всё по-моему.
…
Фёдор уже мог сидеть в седле, пущай и через силу.
Они тронулись дальше, бредя сквозь заснеженные поля, избегая многого народу, сторонясь, отрешаясь ото всякого люда.
Басманов был молчалив, что в дороге, что на привалах. Как и сейчас, Фёдор пялился на огонь.
Вяземский подкинул еловых ветвей, сидя рядом.
Солнце клонилось к закату, и ели чёрными пиками погружались во тьму.
Ветки шептались во пламени, треща и постукивая.
- Как ты? – вопрошал князь, не в силах боле тянуть это молчание.
Фёдор глубоко вздохнул, продолжая греть руки у костра.
- От о чём задумался, - молвил Басманов, - Ежели Малюта прознает, что ты подвёл его?
- Уже знает, - отмахнулся князь.
Фёдор вскинул брови.
- Пред отъездом я наказал Кузьме, чтобы поместье моё пограбил, да всё самое пригожее к своим рукам прибрал-припрятал. Славный мужик, Кузя-то, - вздохнул Афоня, - От он всем первой и доложит, что Афонька скрылся. Авось, при дворе останется.
Басманов кивнул, слушая рассказ князя.
