– Уже довольно смрада изверг рот твой дрянной! Нет иного дела тебя, как рыскать по палатам слуг моих верных!?
- Но с тем же уличил я его! – воскликнул Иван.
На тех словах поднялся Иоанн во полный рост свой. Бросил короткий взгляд он на Фёдора, что подле трона стоял, скрестив руки на груди. Одной рукою схватил царь юношу за плечо, второю – выхватил из-за пояса Басманова нож его.
Со всей силою ударил по лицу князя царь рукоятию ножа, разбив до крови лоб Кашина. От удара такой силы рухнул Иван на пол, прикрывая рану.
- Где в тебе добро христианское, мразь ты ничтожная!? – царь пнул в живот князя.
Раздался хриплый крик.
- Пришёл ты не о милости просить! Ни о добре молитвы твои! А лишь о том, как бы карать, да карать жестоко! Вор тот! Вор этот! – Иоанн носком сапога своего перевернул князя на спину.
Фёдор стоял позади государя с любопытством глядя на гнев государев, что обрушился на князя. На мгновение юноша поднял взгляд. Пировавшие за столом опричники все как один уставились на ярость царя.
"
"Но боле всех Фёдор задержался взглядом на отце своём, который стоял в абсолютном смятении. Глядел на сына он, не сводя глаз, и точно вопрошал, взаправду ли всё это, ибо не мог Алексей верить ни словам своим, ни ушам. Юноша же глядел на отца невозмутимо, да и обратил взгляд свой обратно на государя.
Иоанн придавил грудь его коленом и вонзил нож в плечо князя. Плащ Кашина тотчас же принял во себя тёмную горячую кровь, хлынувшую потом бурным. Мех на воротнике в несколько мгновений слипся и отяжелел.
Крик заполнил всю палату, и тотчас сменился хриплым задыхающимся стоном.
- Не молите вы о милости, не просите вы о прощении! – сквозь зубы процедил царь, вытаскивая лезвие из плеча. – Вымаливаете у меня кары для иных… Нет в сердце твоём света веры и любви.
Иоанн замахнулся и нанёс последний удар в грудь князя.
За столом воцарилось тревожное смятение – опричники переглядывались меж собою, не обмениваясь ни словом, лишь взглядами. Булатов с досады и от омерзения сплюнул на пол, за и опустошил чашу со своим питьём.
Меж тем Фёдор шагнул ко столу, стянув из-под блюда чистое полотенце, оглянулся назад и подозвал слуг с кувшином чистой воды, сам же приблизился к Иоанну и опустился подле него на колени.
Лишь сейчас, находясь подле государя, Басманов видел, как всё тело Иоанна наполнилось дрожью. Его длинные пальцы всё ещё крепко сжимали рукоять ножа, и царь не был в силе расцепить руку.
