Фёдор сохранил то желание, что выросло в великое умение – и ныне молодой опричник, хвастливо и самодовольно, но истинно мог похваляться умением езды верхом. Не мудрено, ежели именно благодаря тому умению молодой опричник ныне имеет свой статус да место при дворе.
Те воспоминания не были столь далёкими. Фёдор не заметил, как уж и принялся подниматься по лестнице. Растерев свежим снегом лицо своё, юноша сильно взбодрился – чуткая кожа его отозвалась ядрёною свежестью. Талый снег оставался каплями на щеках, лбу, ресницах.
Мороз тут же дал знать о себе, вонзая свои коготки в лицо парня.
Резкий выдох сорвался с губ молодого опричника, когда тот провёл рукой по своей шее. Холод пробил его до мурашек, тело точно вновь пробудилось.
Фёдор поднялся по лестнице, и с каждым шагом мысленно перебирал, с чем же зовёт его государь. Отворив двери в сам царский дворец, юноша снял шапку и убрал рукою волосы назад.
«Всё одно, не избежать ни наказания его, ни милости…» - думал Фёдор, подняв взгляд свой на расписные сводчатые потолки.
Взглядом скользил он по закрученным узорам, да и пошёл далее по коридору в тронный зал."
"По дороге юноша расстегнул своё зимнее одеяния, скинув плащ, подбитый соболиным мехом почти на самые плечи. Так же пришлось расстегнуть верхние пуговицы кафтана, ибо дворец топился много сильнее, чем думалось Фёдору, когда он едва зашёл с уличного морозу.
Зал насквозь был пронизан косыми лучами уже вечерявшего солнца. За тем светом, точно за золотою пеленой, возвышался трон.
Подле него на ступени сидел писарь с раскладным столом из дерева. Скрежет пера ритмично разносился гулким эхом, пока писец выводил длинное кружево письменных знаков.
Иоанн сидел на троне в облачении, золото которого затмевало зарево раннего вечера, что горело за окном. Тихим, но звучным голосом, мерно диктовал он письмо, когда Фёдор приблизился к трону и отдал земной поклон.
- Пресветлейший владыка, - произнёс Фёдор, поднимая взгляд свой, - вот я, раб ваш верный и покорный слуга предстаю перед вами.
Свет из окон лился со спины трона, отчего лицо Иоанна, и весь облик его пребывал в мягкой тени, в то время как юноша, напротив, стоял, объятый лучами угасающего солнца.
Иоанн сидел, подперев рукою лицо. Сейчас одежда Фёдора столь явственно освещена, что царь мог разглядеть едва отличимые тона крови на чёрном плаще своего опричника. Некоторое мгновение Иоанн просто осматривал внешний облик Басманова.
