Привыкнув к тому, что мрачное молчание прескверно переносится подданными, Иоанн размышлял, отчего же юный опричник не проявляет того тревожного волнения, будучи вызванным без повода, да притом не дав переменить ему дорожной одежды.
Фёдор выжидал, когда государь молвит своё слово.
Наконец, Иоанн сложил руки перед собою, сев прямо и глядя на юношу.
- Как думаешь ты, Федя, с чем вызвал я тебя? – спросил царь.
Тот в ответ лишь пожал плечами да закатил глаза, точно старался углядеть что-то в потолках залы.
- Не ведаю я, светлый государь. – просто ответил юноша. – Раз было велено явиться – мой долг предстать пред вами, а не мудрствовать.
Иоанн не скрывал улыбку, которую вызвал ответ юноши.
Вновь повисла тишина, однако тревожности не было в ней. Напротив, царило незримое радушие и тепло давнишних друзей.
- Что омрачает думы ваши в сей светлый день? – спросил Фёдор, нарушив тишину, и с теми словами медленно прошёлся он к окну.
Иоанн подивился, не без улыбки, но подивился смелости юноши. Невольно потерев руками, царь глубоко вздохнул. Тяжесть, незримая, но едва ли не вдавившая Иоанна в трон, сдавила его плечи.
Мрачные думы тотчас же отразились на его челе. Фёдор видел ту перемену, сохранив на лице своём живой интерес ко словам своего владыки.
- Я был проклят Господом, когда венчался на царствование Русью. – вздохнул Иоанн, опуская руки на подлокотники. – Иного изъяснения не открывается разуму моему.
Ежели хочет Господь видеть меня оружием своим – так тому и быть. Перед ним ответ держать и буду. А перед людьми…
Царь отмахнулся, и улыбка мелькнула на губах его.
- А нет у них власти надо мной. – продолжил царь. – Ежели хотят они, чтобы был я суров, чтобы жесток был, так буду, да не так, как молят они. Жаждут же, что иных карать будем, что у иного отбирать будем! Всё ждут, как падёт кто из них, чтобы вцепиться гнилыми зубами своими в неостывшую плоть.
И ведь доносят и доносят! Государь-государь! А Ивашко вор! А Колька изменник! Тьфу. Ну поди сам и прибей!
Иоанн всплеснул руками, да и Фёдор было усмехнулся.
- И в самом-то деле, – вздохнул Иоанн, потирая переносицу свою, опустив голову, наклоняя её вперёд, - одно дело – сироты да вдовы убогие! Нет у них силы поразить врагов да злодеев. Иное дело – мужья Руси! Разным Богам служим мы, разным.
