— Сам ты сгусток… — шиплю ему в лицо и ехидно интересуюсь: — Ты такой п*здодельный, сам все решил, никого не спросил, а сообщение у Макара на телефоне тоже ты удалил?
— Какие сообщения? — слышу напряженный голос Макара и достаю из кармана телефон.
— Она просто не в себе, — быстрит Данила, пока его глазки бегают, а он думает своим сгустком.
Он тянет ко мне руку за телефоном, но ловкий бросок кулака Макара, и пальцы Данила до меня даже не долетают.
Я поворачиваюсь к Макару, который стоит близко и быком дышит мне над головой.
— Василиса…
Я открываю приложение вк и подаю ему аппарат нужной стороной. Вот и все, милый. Хеппи Энда не будет. Ты все просрал. Ребенка. Меня. Нас.
Подтягиваю сумку и иду в сторону выхода.
Уже на стоянке меня хватает за плечо жесткая рука и бесцеремонно разворачивает.
— Почему ты не позвонила? — рявкает он. — Почему ты тянула? Я бы просто приехал и забрал тебя…
— Поэтому и не стала звонить… — веду плечами, но он из рук меня не выпускает, трясет так, что клацают зубы.
— Куда ты, бл*ть, собралась?! Ты думаешь, что я отпущу тебя в таком состоянии?!
— На свое посмотри! — кричу ему в ответ. — Возле тебя терся гей, почти трахнул твою задницу, разрушил твои отношения, а ты даже не просек. Если я причина твоей тупости, то я лучше уйду!
Хлесткий удар по щеке был ожидаем, потому что зарвалась. Никто не смеет обзывать Макара тупым.
А вот поцелуй, до трепета в душе нежный и ласковый, последовавший за насилием был сюрпризом.
Он ласкал мои обожженные ударом губы, он просил разрешения войти в мой рот.
И я даю, даю последний раз себе и ему возможность ощутить сладость нашего поцелуя. Одержимость наших душ. Трусь об огромное желание его тела. Обнимаю за шею, и чувствую руки на спине. Они гладят, гладят, они тянут к себе, все ближе, но я отстраняюсь.
Делаю шаг назад.
— Ты просто нашла причину. Ты просто струсила…
— Для того, чтобы испытать разумный страх, мне потребовалось потерять часть себя…
— Я не отпущу тебя, я уже говорил тебе, — его голос.
Он как всегда твердый, железобетонный, но сейчас как будто из-под стекла.
И чувства мои накрыло колпаком. И эмоций почти не осталось. Этот анализ не его вина, но его недосмотр. Пусть теперь сам и разбирается, а мне пора разобраться с тем, кто я есть.
Без Макара. Только я.
— Если любишь — отпустишь… — говорю, давлю на его давнишнее признание и делаю шаг. Назад. Из объятий.
Он прожигает взглядом, играет желваками. Ходуном ходит кадык.
