— Ты все равно вернешься… Ты хочешь ребенка…
— Не сейчас, — говорю я и отворачиваюсь.
Иду по стоянке и вслед слышу:
— Про ориентацию Данилы откуда знаешь?
— Он спит с Пашей, — отвечаю уже не глядя и иду к остановке трамвая.
Когда-то это был мой любимый вид транспорта, а потом я познакомилась с Макаром. Стала ездить на крутых тачках и его крутом члене. И чуть не умерла. Я и сейчас чуть ли не умираю. Чувствую, что вокруг сгущается тьмой отчаяние и мысль о смерти уже не кажется такой глупой. Такой далекой.
Ведь это так легко, просто отпустить жизнь, махнуть ей рукой с криком: «А ебись оно всем конем».
И даже звук выстрела, который я слышу перед заходом в трамвай меня почти не отвлекает. Он всего лишь еще один знак, что Макар в моей жизни пока лишний. Пока я не стану хотя бы личностью, а не паразитом.
И я бы так и думала, может быть, легла бы в своей комнате в общежитии и придавалась привычному унынию. Поглаживала свой живот, разговаривая с умершим Малышом. Но судьба снова внесла свои коррективы, в виде Марка Синицына, который почему-то ногой выломал дверь нашей комнаты, пока все стояли и глазели на это представление.
Почему-то все мысли о собственной беде просто исчезли. В голове остался лишь душераздирающий крик:
— Дура!
Так не кричат мужчины, так кричат сумасшедшие.
Я срываюсь, бегу в спальню и вскрикиваю от ужаса и страха, когда вижу, как Марк снимает с петли Дашу.
Опускает ее на пол, снимает веревку и делает искусственное дыхание.
— Че стоишь?! — орет он, словно не своим голосом.
— Скорую вызывай!
Рука к телефону. А его нет. Резко оборачиваюсь, стоит Паша. Белый, словно обмазался в муке. Уже приложил к уху телефон.
Я кидаюсь к Даше, слушаю сердце, проверяю пульс. Не понимаю. Просто не понимаю, зачем…
А Марк здесь. Он выломал дверь. Откуда он знал? И почему морда виноватая?
— Как ты здесь оказался? — задаю я вопрос. — Ты знал, что она соберется это сделать?!
— Не знал, но…
— Но…?
— Я подшутил над ней.
— Как подшутил…? Паша, где скорая?! — кричу я со злости и страха в сторону Паши. Тот отчитывается коротко:
— Едут. Пять минут.
— Что ты сделал? — толкаю я этого спортсмена. — Что ты сделал с Дашей!? Она никогда бы не стала! Не стала, понимаешь?! Это я могла… А она сильная!
Марк молчит всего несколько секунд, а потом как на духу."
"— Я трахнул ее, сфотографировал и слил фотки в студ. сеть.
Меня парализует. Мне вышибает ударом воздух. Меня трясет.
