Это просто…
— Уходи… Я даже знать не хочу, о чем ты думал и молись, чтобы люди Черкашина тебя не нашли… Вали сказала! — кричу я, что есть мочи, и прижимаю голову хрипящей Даши к себе. — Во-он!
Он сваливает, слышу сирены скорой и набираю на телефоне Паши номер Макара.
— Хочешь меня вернуть? — без предисловий задаю я вопрос ледяным тоном и слышу насмешливое:
— Кого убить?
Только вот мне ни хрена не смешно.
— Марка Синицына. Убей его, и я вернусь к тебе.
— Нет… — голос Даши. — Не надо. Люблю его… Люблю…
— Василиса, — голос в трубке Макара, и я тяжело вздыхаю.
— Сломай ему хотя бы ноги…
— И ты вернешься?
— И я подумаю.
Подумаю, да. Подумаю, пока снова еду в больницу уже с Дашей. О том, насколько хрупка и бесценна жизнь. О том, почему так много людей хотят иметь ребенка. Почему этого захотела я.
Хочу. Ведь раньше я шугалась детей. Боялась забеременеть, а сейчас хочу вернуться к бандиту, потому что чувствую насколько мы совместимы физически. Ведь даже при полном отсутствии секса, его поцелуй смог пробудить мое тело.
Дать ему новый заряд жизни. А может это обида…
Но, несмотря ни на что я знаю, что сделаю себе Малыша, а потом уеду в другой город. Потому что Малыш не должен жить в атмосфере злобы, преступлений, грязи и порока.
Наш Малыш, Макар, будет жить без жестокости и зла.
Глава 39. Макар
В голове все смешалось. Выстрелы. Белая палата. Безжизненная Василиса. «Люблю» в пустоту и полное безразличие к ласкам.
Она как статуя. Прекрасная и неживая.
А с ней мертв и я, пока она не улыбнулась, пока не накричала, пока не показала хоть немного эмоций. И в мозг выстреливает надежда.
Да, ребенок потерян, да, я уже начал думать, как буду принимать роды, но ведь все можно исправить.
Можно вернуться в нашу спальню, лечь в кровать и начать все исправлять, как только она оклемается. А в силе ее духа я не сомневаюсь.
Вот и в результате теста, который без моего ведома сделал Данил, я не сомневаюсь. И в том, что Василиса, уходя от меня, обязательно вернется.
И в ее словах про Данила тоже.
Он был здесь.
Он был рядом со мной пять лет.
И я не знаю, какого хрена, но он посягнул не то, что на мою задницу, он посягнул на единственное светлое в моей жизни.
Все поступки, все шлюхи, разделенные на двоих, смех и литры выпитого алкоголя.
Все это стало не важным. Гильза, которая вылетела из пули и затерялась во вселенной. И так же, как мое доверие, Даниле ее не найти.
