Сейчас ты мне выкладываешь, кто отдал распоряжение к машине бомбу прих*рачить и, возможно, я не впихну в твою жопу свинца.
— Да пошел ты на х*й! — заорал бедолага, и я прижал ствол к его башке.
— На х*й моих пацанов пойдет твоя сука. Она ничего такая у тебя.
— Мне плевать! Делай, что хочешь! Тебе все равно уже крышка. Тебя пасут и скоро ты сгинешь, урод американский. Предатель Родины!
Я глянул на бабу, которая сквозь слезы смотрела на окруживших ее парней и кивнул им, а парня повернул лицезреть порно-представление.
Парни стянули с рыжей девки последнюю защиту в виде кружевной тряпки между ног и сразу распяли её по кровати.
Первым влез Леня. Всегда сдержанный, в сексе он становится зверем, а размер его штыря всегда пугал девок.
Эта не стала исключением. Широко раскрыла глазки, заметалась по кровати, задёргала конечностями и взглянула сквозь бегущие слезы на Колю.
— Стой! — крикнул он, когда Леня начал вклиниваться между ног, отпихнув руку Славки, которая тянула за сосок. — Стой! Я не знаю имени! Только то, что он ходит в твой клуб.
В подвале, который. Где девок хлещут!
— Мало, Коля, мало.
— Я больше ничего не знаю! Убери эту обезьяну, он же порвёт ее! Она целкой только что была!
— Подробности, кто взрывчатку передал? — толкнул я ствол сильнее в башню и взглядом сказал Лёне терпеть.
— В шкафчик мой положили с инструкцией и баблом. Там пол ляма было, как я отказать мог. Макар! У меня мать больная!
— Ох, не капай мне на мозг, твою мать еще в прошлом году вылечили, — шиплю ублюдку на ухо и из последних сил держусь, чтобы не нажать на курок и не вышибить ему мозги.
— Пол ляма, впрямь немало. Можно любую телку купить. Но проблема в том, что жизнь моей бабы стоит больше, а твоей так вообще ничего, раз ты ей так рискуешь.
Так хочется убить его, нажать на курок и смотреть, как дымится дуло, как кровь заливает светлый ковер в комнате с цветочными обоями. Чтобы на это сказала Вася? Приняла бы меня такого?
С кровью на руках.
Можно, конечно, убить, но для этого урода смерть скорее будет избавлением, а я мечтаю, чтобы его тело гнило, пока он еще жив.
Чтобы он испытал весь спектр боли, что терзала мою душу.
Но он сказал правду, когда боишься смерти, редко возникает желание солгать. Он все равно сдохнет, но одну милость я ему сделаю. Не покажу, как дырки его бабы натягивают на члены.
Я дал ему по голове стволом, отключая сознание и встал.
— Сильно не рвите ее.
— Макар, — услышал я вдруг голос Лени и обернулся на выходе из комнаты.
