И нет лечения. Нет лекарства.
Я умираю, пока он трением доводит меня до оргазма. Медленно и точечно, прекрасно зная, как и куда нужно толкаться. Я прикрываю глаза, пытаюсь сдержать стон. Ведь я не дома, я в общественном месте.
Острое желание ощутить его больше, добиться полного единения сводит с ума. Стараюсь войти в его ритм. Помочь. Как будто ему требуется помощь, пока он раздвигает мои ноги вбивает жесткими выпадами в стену.
А он все еще одет. И этот контраст сводит с ума. Есть в этом что-то первобытное. Словно он насильно меня раздел и просто берет как животное.
Как зверь, не успевший даже раздеться.
— Будешь. Меня. Слушаться, — слышу сквозь биты крови в голове. — Подчиняться.
— Любить, — вторю я ему. — И быть. Любимой. Скажи это. Скажи, что любишь меня!
Он неожиданно покидает лоно, опускает дрожащие ноги, и сбрасывает в пучину отчаянья, но вдруг поднимает так, чтобы по стене заскользила вверх. Сажает себе на шею и дыханием опаляет промежность.
— Я скажу только один раз, повторять не буду, — тискает он задницу и большими пальцами пробирается к другому входу, поднимает голову.
— Я, — чеканит он каждое слово и сердце пропускает удар. — Люблю. Тебя.
И я выстанываю крик, когда губы накрывают влажное естество, собирают языком соки, терзают щелчками клитор.
И я говорю сквозь слезы, почти теряясь в ощущениях, теряя сознание:
— Люблю. Больше жизни люблю.
Тело натянутая тетива, готовая пуститься стрелой к наслаждению.
Почти. Почти. Я так близко. Макар так остервенело работает языком. Как вдруг снова прерывает и отпускает руки.
Я, держась лишь за его волосы, падаю вниз.
И тут же кричу, потому что очень четко он посадил меня на свой оголенный, словно электрический провод, член. В глазах темнеет. От резкого удара головкой по матке я кончаю и кусаю кожу на плече сквозь промокшую потом футболку, ору от наслаждения сквозь зубы, только чувствуя, как он насаживает мою плоть на себя. Вбивается остервенело, сносит башню обоим, стремительно доводит до нового оргазма и обильно кончает сам.
Орошает обжигающей влагой влагалище, руками до синяков стискивает талию.
— Бл*ть, как жить без тебя?
И пока тело пронзает послеоргазменная дрожь, мозг фиксирует информацию. И я ликую.
Удалось. Макар рядом. Макар был во мне. Макар больше не отпустит. Никогда никуда не отпустит.
И он уже стирает с моей промежности влагу, грозно смотрит в глаза.
— Выкинешь подобную хрень еще раз…
— Америка? — вскидываю брови и раздвигаю ноги шире, чтобы удобно было меня подмывать.
