— Хуерика. Выдеру задницу, а потом кулаком трахну.
— Страшная угроза, — смеюсь я и пальцами провожу по выдубленной коже лица. — Только я не боюсь тебя.
— Надеюсь, так и останется, — чуть ухмыляется он и вдруг замирает, резко оборачивается.
— Что? — хмурюсь, но Макар шустро прикладывает палец губам и идет в сторону двери. Не той, в какую он меня впихнул. Здесь есть еще одна.
Он подходит близко, вдруг стягивает футболку, кидает ее мне. Достает из ниоткуда взявшейся кобуры пистолет. Она под футболкой была, а я не заметила.
Быстро одеваюсь и по безмолвному приказу шмыгаю под раковины. Чувствую, как сердце замирает в страхе.
Да что, в конце концов, происходит?!
Макар притаился, а я затаила дыхание. Он отошел от двери в сторону и очень медленно снял пистолет с предохранителя, а потом, взглянув мельком на меня, сказал очень громко:
— Ну что, детка, здесь меня подожди, я сейчас вернусь, — с этими словами он потянулся к соседней двери, открыл ее и резко захлопнул.
В этот же момент нужная дверь распахнулась и в стену, где мы только что занимались сексом, посыпалась очередь из пуль.
Я рвано выдохнула и зажала зубами кулак, чтобы не закричать в полный голос от страха.
Макар не растерялся, толкнул убийцу в спину, зажал ногой голову и стянул с лица черную маску. Обычный головорез. Лысый, с глазами на выкате. Но больше меня заинтересовало лицо Макара. Таким я его не видела. Никогда. Хладнокровным. Холодным. Змея, обнажившая клыки с ядом.
Он приставил пистолет к виску, толкнул сильно и зашипел на ухо.
— Говори, падла, кто послал, а то заставлю собственные кишки жрать…
Тот молчал. Почему он молчит? Неужели он не боится смерти и того, с какой силой Макар бьет его головой об пол… Кафельный, очень твердый пол.
И мне кажется я слышу треск черепушки. А после слышу, как трескает раскрывшаяся дверь об стену, и вбегает целая орда парней с побелевшими лицами.
Макар что-то орет им, бьет кулаком в челюсть Данила, а после и вовсе убивает, так ничего не сказавшего, нападавшего. А я… А я сижу, трясусь и наблюдаю.
Наблюдая за тем, как из страстного мужчины Макар в мгновение ока превратился в зверя, способного щелчком пальца отобрать жизнь. Сделать больно. Ударить друга."
"И любви меньше не стало, но и как относится к этому я не понимала. Совсем. Настолько не понимала, что, когда Макар, застегнув джинсы, подходит ко мне и пытается вытащить, я забиваюсь глубже, готова зашипеть как испуганный котенок. В страхе, что эта жесткая рука сделает больно и мне.
