Голос Ветра (СИ)

Горел барак, на его фоне мои пальцы казались тёмными и тонкими. Капали с запястья серебряные капли. Расплавились браслет и мышонок.

Я стала видеть урывками.

В ушах шелест и треск огня. Перепуганное лицо Ольги, которая обнимала Лёшеньку. Потом женщины, мужчины… Пропадал слух...

Улыбнулась ему, он так сильно кричал, а я не слышала. Лицо его красивое ужасно искаженное горем. В глазах беснующийся огонь, как лава, вытекал со слезами. Он рвал на голове волосы и упал передо мной на колени.

Ему дадут квартиру...

Я смотрела, как бабушка выливала на меня поток воды из ведра. И только после того, как вода прикоснулась к моему горящему телу, я ощутила адскую боль.

Аспи* - люди с синдромом Аспергера.

Я почти ничего не понимала. Вспышками воспоминания. Боль, лица, ожоговое отделение. Туман. Анализы сдавала, отключалась периодически.

Меня уложили на ожоговую кровать. Она создавала ощущение невесомости, внутри неё циркулировал песок, поддерживая температуру моего тела.

Врачи ждали, выдержит ли организм капельницы.

— Есть хоть какой-то шанс?

— Пятьдесят на пятьдесят.

Они тогда не сказали, что выжить это полбеды, беда в реабилитации…

Зачем жить? За что бороться, если он шепнул мне на ухо:

— Я должен ехать в Москву.

Он должен. Кому? Так, ради удовольствия. Никто не будет сидеть с обгорелой девушкой.

Иногда нужно уметь признавать, что тебя обманули.

Если бы мама не бросила меня на чужих людей, я бы не получила такую задержку в развитие. Она не любила меня, я был ей не нужны. Если б Ветер остался рядом со мной, может не пришлось бы лежать в реанимации четыре месяца.

Красивый… Потрясающе талантлив. И мама моя была красивая, и очень обаятельная. Они созданы сами для себя.

Мне нельзя было даже смотреть в его сторону…

Кровать и эти капельницы привели к галлюцинациям. Но никого из персонала это не удивило. Нормально для ожогового центра.

Я видела, как плыл по морю горящий корабль, как падали с плеском в воду солнечные батареи с его крыши, как уходила под морскую гладь охваченная огнём кровать.

Горели мосты где-то вдалеке. Мосты, что вели к его сердцу.