Голос вождя

 — Вы действительно сделали невозможное! Я ведь смотрел результаты твоих действий — это наилучший результат по итогам всех наших провалов! Война будет закончена уже в 1943 году, представляешь?

— Представляю… — кисло улыбнулся Батоныч. — А сколько мы солдатиков в сырую землю уложим, ты в энциклопедии посмотрел?

— Общие потери, военные и гражданские, составили почти восемь миллионов, — вздохнул я. — Но это всяко меньше той цифры, с которой я «начинал» свой вояж!

— Да, я помню, ты говорил при нашей первой встрече — двадцать семь миллионов! Все лучше и лучше, да, Виталь? — угрюмо глянул на меня Володя, словно это я был виноват, что потери не свелись к нулю.

 — Ладно, прости… я после сегодняшнего боя никак не отойду. Ты реально многого добился.

— Да и ты, дружище, не подкачал! — Я шутливо толкнул Батоныча кулаком в плечо. При этом мы синхронно поморщились от боли в ранах. — На пустом месте создал мощное танковое подразделение! Я вычитал, что его структуру копировали не только наши и не только во время войны, но и на Западе, и даже в семидесятые годы.

— Да я-то тут при чем? — притворно удивился друг. Но чувствовалось, что похвала ему приятна. — Ты же, наверное, догадался, что я тупо скопировал штат обычной советской танковой дивизии. К сожалению, без необходимой самоходной артиллерии. Но уже с мотопехотой! Бэтээры новые видел?

— Видел, все видел! Ты и в историю вошел как изобретатель БТР-41.

— А «сушки» новые видел? Астров с Грабиным постарались — всего за два месяца производство наладили! — не унимался внезапно разволновавшийся Батоныч.

 — Сегодня самоходки в первый раз в бою участвовали!

— Я видел их работу с опушки! Отлично исполнено! Вот только…

— Что?! — излишне резко спросил генерал.

— Ты их использовал как противотанковые самоходки, хоть и во второй линии. А ведь это должно быть средство качественного усиления… ПЕХОТЫ!

— Ну ты, блин, даешь, пя́хота! Только бы на себя одеяло перетянуть! — В Бате снова проснулась «корпоративная конкуренция» родов войск.

 — Впрочем… Ты, конечно, прав! Но, сам понимаешь, так сегодня карты легли, что пришлось этот козырь на игровой стол шлепнуть!

— Да я все понимаю, Володя… Я ведь не в упрек!

— Ладно, проехали… Ты вообще когда провалился-то? И Сталину успел позвонить, и наш бой увидеть…

— Около десяти утра, кажется… — почесал я в задумчивости затылок.