Голос вождя

Посторонний взгляд вряд ли заметил бы отличия, но они были. Например, лонжероны, эти хребтины крыла, изготавливались из дефицитного дюраля. Сечения их, естественно, сократились, и вес снизился килограмм на сто. Место освободилось, и удалось увеличить объем топливных баков.

Улучшилась общая аэродинамика — маслорадиатор перенесли и форму ему придали иную. Полностью заделали щели в капоте, ниши шасси, зализали фюзеляж. Сразу и быстрота возросла, и скороподъемность, и потолок.

Но самое полезное нововведение отметили пилоты — теперь к ручке управления не нужно было прилагать большого усилия, «рулить» самолетом можно было кончиками пальцев.

Установку гидроусилителей конструкторы провели на свой страх и риск — это несколько утяжелило истребитель, зато позволяло летчику не отвлекаться, а всецело заниматься основным делом — воевать.

Но сколько же было мороки с этой автоматикой… О-о…

Оба конструктора весь день и всю ночь не вылезали из цеха. Утром на завод явились их жены — покормили и заставили лечь спать.

Проснулся Николай где-то в обед. Вернее, его разбудили.

— Эй, вставай! — послышался голос Лавочкина. — Подъем!

— Дай поспать, — буркнул Поликарпов, — имей совесть…

Тут Семен заговорщицки проговорил:

— Там твой мотор привезли!

— М-71 в заводской упаковке!

Николай вскочил и едва не упал, запутавшись в пледе. Кинулся одеваться, обуваться… Сполоснув лицо, бегом отправился в цех.

Да, это был он, М-71. Рабочие уже разобрали дощатый ящик, и двигатель красовался, как памятник на пьедестале, — двухрядная 18-цилиндровая «звезда» мощностью 2000 «лошадей».

— Три штуки привезли, товарищ директор, — доложил начальник смены. — Все без карбюраторов, с непосредственным впрыском! Только-только прошли стендовые испытания.

— Отлично, отлично… — бормотал Поликарпов, кружа вокруг мотора и потирая руки. — Просто отлично… Ну что? Будем ставить, Степаныч?

Всего «сто восемьдесят пятых» успели выпустить пять штук. На 51-й завод перегнали три самолета. Вон они, скромно притулились в сторонке, с раскрытыми капотами — «пламенные моторы», которые у самолетов вместо сердца, были удалены.

Впервые за последний месяц Николай приблизился к «И-185» и погладил свое детище.

«Ничего, ты еще встанешь на крыло…»

Этот паскуда Яковлев, лицемерно вздыхая, писал, объясняя мрачное настроение Поликарпова перед войной: «…оказаться с пустыми руками перед Родиной в самое тяжелое для нее время — это не только личная неудача».