Голос вождя

Все время что-то отвлекало — то мужики, то дети…

— И сколько же у вас детей? — любезным тоном поинтересовался «лейтенант».

— Семеро, господин офицер! — печально вздохнула Света.

— Ну надо же! — фальшиво удивился «господин офицер». — А по вам и не скажешь! Я бы даже имел смелость предположить, что вы вообще ни разу не рожали!

— Неудачная попытка! — после долгой паузы сообщил «лейтенант». — Кухонный работник, фельдшерица… Вы меня даже рассмешить не смогли!

— Ну, клоуны тут точно не мы! — усмехнулся я.

 — А вы кто по масти? По замашкам — какие-то фраера!

— Вы разве не догадались, что попали в плен доблестному немецкому Вермахту? — с иронией в голосе спросил оппонент. — Ну, пошутили и хватит. Начнем еще раз, более серьезно, без кухонных мужиков… Я гауптман Фогель. Командир разведывательного подразделения, успешно действующего в вашем тылу.

А кто такие вы? Вас везли на генеральской машине, у вас в прикрытии было целое отделение отборных солдат из гвардейской дивизии. — Слово «гвардейской» Фогель произнес с каким-то особенным выражением, словно плюнул. — У вас с собой был пистолет совершенно незнакомой мне конструкции, но сделанный под стандартный девятимиллиметровый патрон. А ваша сопроводительная бумага — это вообще нечто! Официальные документы ТАК не оформляют! Но сам факт того, что на неких Дубинина и Сморкалову выписали подобную справку…

— Вот тут вы нас подловили, гауптман! — саркастически сказал я.

 — Видимо, аналитика — ваша сильная сторона! Проблема в том, что вы все равно не сможете сделать правильные выводы из выявленных фактов.

— Вы, Дубинин, явно не понимаете всей серьезности своего положения! — покачал головой Фогель. — У меня много времени, и пытать мы умеем так, что даже в Гестапо завидуют.

Вы ведь все равно мне все расскажете, только после очень неприятных процедур. Учтите, что мои люди очень злы на вас за гибель своих товарищей, которых вы убили при захвате, поэтому стесняться в выборе методов не будут!

— Да мы как бы тоже никуда не торопимся! — усмехнулся я.

— Ну хорошо… Люблю упрямых людей! — вернул мне усмешку Фогель.