Голос вождя

Он, похоже, уже полностью пришел в себя. — Но вы ведь не представились! А ваш вид… больше подобает прачке!

— Я — князь Виталий Дмитриевич Охлябин. Последнее звание в русской императорской гвардии — капитан, командир роты лейб-гвардии Волынского полка, — я отчаянно блефовал, пользуясь общеизвестными для жителя России XXI века историческими сведениями. — Последнее звание в войсках верховного правителя России адмирала Колчака — полковник. Последняя должность — начальник штаба корпуса генерала Каппеля. А это моя жена и соратница — Светлана Алексеевна…

— Урожденная баронесса фон Глейман! — подыграла мне Света.

Гауптман переваривал поступившую информацию почти две минуты.

— Прошу прощения, господа… Меня зовут Александр Сергеевич Птицын. Последнее звание в Добровольческой армии — поручик, — медленно произнес офицер. — Не понимаю, как вы угадали звание и фамилию…

— Элементарно, поручик! — усмехнулся я, потихоньку ОТТАИВАЯ — похоже, что моя импровизация удалась. — Просто сопоставил кое-какие наблюдения.

— Но что вы делаете у большевиков? — взвился Птицын.

— И много вас таких? — спросил гауптман, проигнорировав мой вопрос.

— Достаточно для того, чтобы оказывать значительное влияние на текущую фронтовую обстановку!

— Вот не было, не было, а теперь есть! И воюет он вполне успешно — наверняка ваши хозяева сполна ощутили последствия его действий на своей шкуре! — с улыбочкой произнес я.

— Перестаньте меня подначивать… князь! — скривился Птицын. — Немцы мне не хозяева! Просто на данном этапе наши цели совпадают!

— Ага, так вы, вероятно, находитесь в плену иллюзии, что после победы над большевиками немцы вернут вам ваше поместье? Или что у вас там было — спиртовой заводик в Малороссии?

— Александр Сергеевич! — подала голос Света.

И Светлана демонстративно повела плечами, показывая, что связана.

— Яволь, херр гауптман! — ответил так и стоящий рядом со мной немец.

Судя по отсутствию у ефрейтора хоть какой-то реакции на перипетии нашего интересного разговора, на русском он знал только слово «Молчать». Сняв с нас веревки, немец принес из дальнего угла подвала пару деревянных ящиков. И снова застыл рядом как истукан.

— Вот только, Светлана Алексеевна, впредь попрошу обращаться ко мне «херр гауптман» или «херр Фогель»!

— Как скажете, херр гауптман! — кротко ответила Света.